В преддверии встречи

Перед презентацией новинок клуба «Астра Нова» библиотека им. Герцена взяла развернутое интервью у участников этой творческой встречи — Александра Тишинина, Ольги Денисовой, Светланы Тулиной и Ирины Кучеренковой. Говорили обо всем, задавали самые разные вопросы, ну а все полностью мы приводим прям тут. Отдельное спасибо Галине Ильиной, которая собрала авторов и опросила их с пристрастием истинного журналиста и книголюба.

Когда Вы написали свое первое произведение? Как оно называлось? О чем оно было?

Александр: 1981 год. Рассказ на конкурс журнала «Техника-молодежи». «Шел дождь». Подражание Рэю Бредбери.

Ольга: Свое первое произведение я не помню – это было классе во втором. А вот первая написанная мною книга – «Берендей», о медведях-оборотнях. Я немного стесняюсь этой книги, но многим она нравится.

Ирина: В детстве я не записывала – придумывала и рассказывала. По воспоминаниям мамы – первая сказка была представлена слушателям лет в пять-шесть. Следующий этап уже с записью текста начался в шестом классе: стихи и роман. Сюжет последнего был продуман полностью – даже сейчас его помню, назывался «Помощь спешит». Об оказании помощи людям другой планеты, о которой они не просили – перехваченное землянами сообщение было не им адресовано. Первая публикация – в 24 года фантастический рассказ в газете ЛОМО.

Светлана: Во втором классе – если учитывать незаконченное, сохранилась тетрадка, подписанная «тетрадь ученицы 2-А класса Тулиной Светланы Альбертовны для записи фантастического романа «Остался один». Не мелочилась  тогда. В шестом – первое законченное, рассказ (что удивительно, обычно тяготела к крупным нескончаемым эпопеям), для которого придумала прием – отделила главного героя от рассказчика и наделила их совершенно разными характерами и целями-мироощущениями. Короче, изобрела велосипед – и жутко этим гордилась.

 

Ваши любимые писатели? Кто оказал на Вас влияние?

А.: Лин Картер, Брайн Ламли, Клайв Баркер, Филип Дик, Танит Ли, Майкл Резник, Федор Достоевский, Игорь Северянин, Даниил Хармс и многие другие.

О.: Я люблю многих писателей, но наибольшее влияние на меня оказывают не конкретные писатели, а конкретные книги. Наибольшее влияние на мое творчество, мою жизнь оказал Пушкин, он для меня эталон, образец, недостижимая планка – он легок, чист, тонок без занудства, а главное, понятен всем без исключения.

И.: Любимых очень много – долго перечислять. Первое прочитанное фантастическое произведение  – Александр Беляев «Чудесное око». Наибольшее влияние – Сергей Снегов «Люди как боги».

С.: Если начну перечислять всех – не хватит и нескольких листов. Причем авторских – по сорок тысяч знаков. Конечно Пушкин, конечно Маяковский, конечно Булгаков, Толстой (Алексей!), Дойль, Шекли, конечно Стругацкие и Ларионова. Из современных если навскидку кто вспоминается сразу – Нина Васина и Леонид Каганов, из импортных – Терри Пратчетт и Лоис Буджолд. Могу еще перечислять очень и очень долго, но, боюсь, что все равно забуду кого-нибудь и будет потом обидно – потому что действительно любимых очень много.

 

Что Вы испытали, когда впервые увидели своё произведение напечатанным?

А.: Был доволен.

О.: Радость.

И.: Радость. Удовлетворение. И как ни странно – обиду. Дело в том, что в газете ошиблись и указали неправильный номер КБ, где я работала. По странному стечению обстоятельств там работала почти полная моя тезка: Ирина Орлова. Все лавры достались ей. А я бегала по знакомым и доказывала, что рассказ – мой. Еще страннее то, что через четыре месяца я перешла работать именно в это КБ.

С.: Не сочтите за лукавство, но честно – не помню!!! Пыталась вспомнить – и не смогла, хотя вроде как было не так уж и давно, это пишу я сколько себя помню, а печататься начала буквально лет семь-восемь назад. Но сейчас даже не могу вспомнить – что именно и где первым было напечатано… а, нет! Вру!!! Помню, но это опять же еще в школе кусочек моего стиха был тиснут в районной газете «Волгоградская правда». И ощущения тоже помню – злость. Разочарование и стыд. Ибо напечатанный там кусок был не самым удачным раз, а два – вырванным из контекста и отредактированным, из-за чего лишился нескольких строчек и рифмы с ритмом заодно.

 

Какие отзывы о Вашей литературной работе Вам наиболее запомнились? Случалось ли Вам обижаться на критику?

А.: Я не обижаюсь на критику. Но не люблю, когда критикующий не понимает, о чем книга, и начинает высказывать свое мнение. К сожалению, это относится к большинству критиков в особенности на Фантлабе. Безграмотные знатоки литературы пытаются уличить меня в глупостях лишь потому что их мировоззрение основывается не на реальных фактах, а на мифологеммах. К тому же надо помнить, что 90% из тех, кто критикуют, должны иметь на это право, то есть быть теми людьми, к мнению которых я прислушиваюсь…

О.: Мне случалось обижаться на критику. Кроме критики неконструктивной, обижает обычно критика того, что Олди называли «решением» произведения – то, что нельзя исправить после того, как произведение написано, не написав его заново. Эту критику не назовешь неконструктивной, но она бесполезна для автора.

И.: Когда на студии А.Д. Балабухи  обсуждали мой рассказ, я услышала семь разных мнений о чем он, и для чего я его написала. А на самом деле  писала я продолжение идеи обсуждаемой на одном сайте – о фотографировании привидений и галлюцинаций. Критику я люблю. Она раззадоривает. Заставляет учиться. А учиться я люблю.

С.: Обижаться, пожалуй что, нет, а вот огорчаться – таки да. Критические замечания как правило делится на два непересекающихся вида  – одни показывают мои ошибки, что  мне не удалось чего донести до читателя, вторые —  что сам читатель не смог чего-то считать, в результате вычитал что-то свое и теперь активно этим возмущается. Это две разные категории в своей основе! За первую – стыдно, но она как раз легко исправима. Над второй остается только похихикать или расстроиться – в зависимости от настроения, ибо тут я ничего не могу поделать.

 

Трудно ли писать в соавторстве? Как это происходит?

А.: Нет. Обычно в соавторстве я работаю через главу. Я (или мой соавтор) веду основную линию, от имени героя, соавтор пишет через главу от имени разных героев. Так я работал и с Татьяной Серебряной, и с Виктором Точиновым. Потом главный автор сводит текст под себя.

О.: Я пробовала написать в соавторстве только одну книгу, это закончилось тем, что книга была написана мной единолично. Больше я в соавторстве писать не хочу – для меня это интимный процесс.

И.: Не писала. Но хотелось бы попробовать.

С.: Обожаю писать в соавторстве! Делала уже это трижды, все три раза на мой взгляд очень удачные, надеюсь на повторение. Трудно? Да, возможно.  Договориться всегда труднее, чем гордо хлопнуть дверью. Но зато дико интересно! И продуктивно! Ибо соавтор дает совершенно иной угол зрения на ту же проблему или поднимает проблему, тебе самой никогда проблемой не казавшейся. И это приводит лишних читателей – которые, вполне возможно, не очень высоко оценили бы мой единоличный текст, но которых зацепили крючочки-фишечки моего соавтора. Это тоже своеобразная учеба, а учиться всегда интересно.

 

Как Вы относитесь к экранизациям литературных произведений? Хотели бы Вы увидеть фильм, в основу которого легли Ваши произведения?

А.: Смотря, кто будет снимать, и кто писать сценарий. Иначе экранизация может превратиться в антирекламу.

О.: Когда-то мне этого очень хотелось. Теперь я понимаю, что лучше мне этого не видеть никогда. Я знаю только один пример, когда фильм оказался лучше книги – «Семнадцать мгновений весны».

И.: Удачной экранизации не видела – как правило, это либо плохая копия, либо вещь совсем о другом. Классический пример последнего «Пикник на обочине» и «Сталкер». Исключение из первого утверждения (напомнили подруги): «Щит и меч», и то и другое  – на высоком хорошем уровне.  Поскольку пытаюсь писать сценарии – хотела бы.

С.: Хм… неужели кто-то отвечает, что не хотел бы ни в коем случае, ах, это так плохо, когда тебя экранизируют?

 

Как Вы представляете свою читательскую аудиторию, для кого Вы пишете?

А.: Для себя.

О.: Я пишу для подростков или инфантильных взрослых, моя мама – типичный их представитель. Но это не значит, что мои книги неинтересны людям зрелым. Для меня главный критерий при написании – чтобы было интересно. Потому что если интересно не будет, грош цена всему остальному, что я пытаюсь в книгу вложить.

И.: Я пишу для читателей. Стараюсь быть разнообразной. А уж кому что понравиться – «на вкус и цвет – товарища нет». Последняя моя попытка выбрать аудиторию адресата была неудачной. А охарактеризовала своего читателя, как женщину от 30 до 50, образованную и не очень везучую, на что один из мужчин, читавших мою вещь, сказал: «Я – не женщина и достаточно везуч, но мне понравилось». Попробуй тут, угадай! Главный критерий: «А самой-то мне читать это интересно?»

С.: Никогда об этом особо не задумывалась – пишу то, что было бы интересно читать самой, а иначе, зачем вообще писать? Опять же – вряд ли кто ответит, что пишет исключительно для глупых и необразованных, все пишут для хороших и умных людей – и, заметьте, все искренне верят в то, что говорят и пишут. Просто понимают эти понятия по-своему.

 

Кто является первым читателем Ваших произведений? Вы показываете кому-либо свои рукописи?

А.: Неготовые рукописи обычно не показываю. Готовые тексты — издателям за деньги. Если у меня есть интересные мысли, что-то пишу… Или под заказ за большие деньги. Кстати первый мой роман «Запах смерти» (ныне тираж более 1 000 000, если учесть расширенный вариант «Отступник») пролежал на полке более 10 лет, и не потому, что меня не покупали, я просто не считал нужным его публиковать. Опубликовать «Запах смерти» меня уговорили Романецкий и ныне покойный Федотов, которым я в свое время показал часть рукописи. Сейчас у меня уже лет пять как отлеживается роман «Роман о кошках».

О.: Да, показываю – Светлане Тулиной. Но мой первый читатель, как правило, мама. Когда она берет перечитывать мою книгу в третий раз, я считаю, что книга удалась.

И.: Младшая дочка и подруга.

С.: Есть два-три бета-ридера, мнению которых доверяю, иногда посылаю им, свой-то взгляд всегда замыливается. Чаще – участники какого-нибудь конкурса, куда отослала свежее написанный рассказ.

 

Как давно Вы были в библиотеке как читатель?

А.: Последний раз – когда учился в школе. Хотя я в конце восьмидесятых много раз читал лекции в библиотеках, даже мое первое литобъединение «Метод 87» было зарегистрировано вне Союза Писателей, в районной библиотеке Приморского района.

О.: Пока работала в институте и писала диссертацию (лет 15 назад). С появлением Интернета надобность в библиотеке отпала.

И.: Стараюсь быть хотя бы раз в месяц. Читаю много и разное. Своей библиотеки, которая достаточно большая, не хватает. В интернете вычитываю только конкретные сведения – пользуюсь им как справочником, когда надо что-то быстро уточнить. К примеру, сколько живут медведи.

С.: Если не считать электронную библиотеку – очень давно. А вот в мою домашнюю библиотеку за свежими книжками до сих пор ходят все соседи. Предпочитаю иметь понравившееся в бумаге и личном пользовании – чтобы можно было давать почитать и тем самым делиться радостью.

 

Есть ли у Вас электронная книга? Что Вы предпочитаете: бумажные или электронные носители?

А.: Да есть. И я всю свою бумажную библиотеку на русском продал.

О.: У меня отличная и дорогущая Соня, электронная бумага и чернила. Я читаю в основном в электронном виде. И предпочитаю именно электронный вид.

И.: До недавнего времени читать с экрана больше получаса не могла. Пока не купила планшет с хорошим редактором. Но все равно предпочитаю бумажный вариант.

С.: Электронная читалка есть, очень удобная штука, постоянно пользуюсь ею в дороге. То, что понравилось – предпочитаю иметь еще и в бумаге.

 

Как Вы относитесь к интернет-пиратству? Насколько для Вас важно, чтобы ваши книги покупали, а не скачивали бесплатно?

А.: Я – за пиратов. Те крохи, что ныне платят издательства… Не смешно. К тому же, если ваши книги востребованы, их все равно будут печатать и деньги платить станут. А борьба с пиратами, это стрельба из рогатки по танку. Может, удастся попасть водителю в глаз?

О.: Я положительно отношусь к интернет-пиратству. Большинство моих читателей – на Либрусеке и Флибусте, и лучшей рекламы моему творчеству найти трудно. Все мои книги бесплатно лежат на моем сайте и во многих электронных библиотеках. Я пишу, чтобы меня читали, а не покупали. Имхо, большинству писателей (за редким исключением) давно пора понять, что трудом писателя прожить невозможно, невозможно даже сколько-нибудь существенно подзаработать. Я кандидат экономических наук и знаю, что говорю.

И.: Для меня важнее – чтобы читали. И присылали отзывы. Правда, пока в интернете моего –  мало. Только рассказы. Большие вещи не выкладывала. Поскольку тиражи маленькие и денег много за них не получить не вижу смысла для себя воевать с «пиратством».

С.: С чувством глубокого удовлетворения и восхищения. Очень важно – чтобы была возможность именно что и бесплатного скачивания. «Я обожаю пиратов!»(с)  Ребята выполняют потрясающе важную функцию по поддержанию на должной высоте уровня читательского интереса к письменному слову. Да и вообще – они единственные, кто сейчас противостоит глобальной коммерциализации искусства вообще и литературы в частности. А бесплатное скачивание страшнее всего тем текстам, которые никто никогда не прочтет второй раз – как в журналистике, к примеру: вчерашние газеты никому не интересны, ну разве что в качестве растопки для костра. У меня скачана вся библиотека флибусты – а нравящиеся вещи я все равно предпочитаю покупать в бумаге, и не по разу, потому что зачитывают!

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s