Мысли вслух

Вот подумалось, писателей можно условно разделить на две категории: русские и американцы — по месту действия большей или подавляющей части своих произведений. Русские — те пишут «от сохи», у них Никифор Архипович (Петр Петрович, Витька или просто Марфа Никандровна, в зависимости от пола и настроения рассказчика),  обитает в обычном российском городе или марсианском поселении, среди вполне себе Сидоровых, Петровых и редко когда Ивановых и Рабиновичей, успешно борясь с пришельцами или упырями, по желанию сказителя.  А то и встречает любовь, в виде Аграфены Захаровны, ну по крайности Ту-и с планеты Пандора. И вот тут есть одна разновидность русских писателей — я бы условно назвал их советскими — в силу сильного интернационализма произведения. Впрочем, это свойственно в массе научным фантастам вообще. Писатели эти собирают самый разношерстный социум и заставляют его как-то уживаться друг с другом, говорить на неком одном языке,  пользоваться одними и теми же привычками, культурными особенностями и прочими атрибутами стандартизированного будущего, в котором сегрегация, очевидно, жестоко преследуется даже в мыслях.  Хотя (скажу нетолерантно) она и очевидна и естественна для любого землянина, как говорится, на себя посмотрите.
Понятно, что русские писатели легко перетекают в советские и еще быстрее возвращаются обратно. А то начнешь писать про село Шустрейкино, а там ну как быть с Третьим Интернационалом? Днем с огнем не сыщешь, разве что на японских календарях советского прошлого можно встретить какую-нибудь прелестницу Кумико Накатоми, и то если долистать календарь до выходных данных, чего в селе отродясь не делали.

Ну да и ладно. А вот с американскими писателями, с ними проще. У них Джон Болт с Чезаре Стронцо на пару ловко сражается с зомби-пришельцами-вампирами, не то напавшими на их вилладж в Аппалачии, не то на их колонию на той же Пандоре. Ну и находит свою Пейдж Картрайт или просто Пейдж с загадочными манускриптами по всей поверхности — американцам проще, у них интернационал начался еще с времен «Мейфлауэра» и Диким Западом только усилился.  Да и американцам-писателям тоже, вон сколько их литературы с ББК 84.7 на прилавках — и не сосчитать.  Да и потом нельзя ж забывать, что часть писателей пишет, чем дышит, а чем можно дышать на Манхеттене? Вот об этом и пишет.
Но даже среди них есть еще упертые русские писатели, которые всех Джонов, что старательно блокируют их со всех сторон, все равно перекрещивают в Иванов, переносят в деревеньку Глухари, откуда их предки перебрались за океан и там продолжают бороться с вампирами-упырями в меру своего умения, а иногда и таланта.

К чему это я все.  Да ни к чему, просто интересно заметилось.

Реклама

22 комментария в “Мысли вслух

  1. Многие русские писатели любят писать про Джонов и Мегги. Англоязычные писатели не склонны писать об Иванах и Светах.
    Что суть показатель культурной победы английской культуры на данном историческом этапе.

    • отчасти могу согласиться с версией про победу.
      Хотя мне кажется, что дело не только в этом.
      Могу сказать про себя — мои первые фант-книги были Беляев (шеститомник), Булычев (куча), Шекли (вкупе с Саймаком из коллекции фантастики, в 28, что ли, томах) и подборка журналов «Химия и жизнь», «Наука и жизнь» и «Вокруг свет» 60-80х гг (до сих пор высятся стопками, разумеется, тогда ценились именно за рассказы и повести, помню оттуда «Повелителя мух» и «Пасынков вселенной», в которых отсутствовало по номеру-куску главы). То есть примерно поровну советской фантастики и зарубежной.
      А вот потом, как раз в начале 90-х годов (не полезу проверять дату) появился вал переводов зарубежных авторов — того же, например, издательства «Северо-Запад». Так что дальше я формировалась уже на Шекли, Ле Гуин, Хайнлайне, Рони-старшем (и там же меня напугал Брэдбери).
      То есть получился такой синдром утенка, импринтинг — фантастика с англоязычными именами. Ведь даже у Беляева как минимум половина произведений (и мой любимый в детстве «Прыжок в ничто») — имеет местом действия зарубеж, и гг иностранцев (профессор Вагнер, хоть и советский человек, но егойная фамилие не Иванов :)). Так что моя иностранщина — следствие этого импринтинга.
      Ну и «англосаксонский текст» — он такой… out of space, out of time — нейтральный, его можно делать каким угодно, от утопии по постапа. А вот текст «обрусевший», равно как «ориенталистский», вызывают какие-то смутные ожидания того, что эта их специфика будет обыграна.

  2. а еще — менталитет)))))
    в условном мире можно включить любую логику, но вот как только пытаешься перевести тот же самый и отлично залогиченный сюжет на российские реалии — сразу возникает блок
    не сработает))))

  3. На одном форуме объясняли большое наличие Джонов — прочитанными книгами в юношестве, Азимов, Бредбери и т.д.
    Вот вырос Автор и решил написать рассказ. Что приходит к нему из глубины подсознания? Или сознания? То что понравилось больше всего.

      • Вот-вот.
        Ну и откладывает отпечаток фильмы — например Вавилон — 5. Тут вообще стойкость — космос значит Шериданн))
        Однако писать фантастику — когда динозавр отрывает кому-то голову и писать — это из собственного опыта… н-да.

        • Вот и пусть динозавры отрывают головы Джонам.
          Не жалко.

          Если фантастика идёт не от динозавра, а от человека — тут много личного можно вложить. Тогда Джоны неуместны.

          • Вот хорошее определение — не жалко. Согласен.
            Тоже влияет на выбор имени. Серегу убить жалко. Еще раз — согласен.

          • *мечтательно*
            а вот Вову мне не жалко. Я б на него не только динозавра натравила…

        • но динозавр может быть персонификацией грубой, тупой, враждебной ГГ силы — например, символизировать начальника автора
          вот и собственный опыт

          • это крайне общее. так можно писать все рассказы — ибо антиГГ — проявление грубой и т.д.))))

  4. Когда текст хоть немного опирается на личный жизненный опыт — в нём нет места Джонам. В крайнем случае «ничейный состав» — Алексы, Максы, Анны…

    Когда сюжет полностью высасывается из пальца — даже неловко своих в это втравливать.

    • Ну почему ж. У меня были на личном опыте. И ничего, джоны себя весьма вольготно чувствовали.

  5. Интересное наблюдение. А может это в разных рассказах одного автора быть по-разному? Смотря по тому, какое конкретно общество он себе в этот раз вообразил.

  6. Меня в своё время впечатлил рассказ Чимаманды Н. Адичи — будучи африканской девочкой, она писала про Джонов и Мэри, которым было вечно холодно и которые обожали имбирное пиво. Она понятия не имела, что за напиток — просто нечто волшебное.
    http://sunrin.livejournal.com/371983.html

  7. Какая разница какая страна. Главное, чтобы история был интересная, жизненная и не лишённая конфликта. В идеале — чтобы была скрытая мораль, чтобы текст учил чему-нибудь.

    Сам, кстати, пытаюсь как могу писать про славян. В Америку залажу только тогда, когда фабула важнее характеров… Кстати, да. Подумал сейчас. «Наши» тексты выходят намного более… человечными что-ли, не знаю как сказать. За редким исключением на западе писали более схематично.

  8. Кстати, интересные все мысли накидали.
    Скажу про себя. Я воспитывался на английской классике — от Диккенса и Теккерея, ну вначале от Милна и Кэрролла — до Грина и Олдисса, Притчетта и Эмиса. Да и фантастику читал опять же — Уэллса, Уиндема, Шоу, ну из тех же англичан, Желязны, Шекли, Брэдбери… Так что вроде бы должен тяготеть к американцам, но что-то не сложилось. Потом еще в старших классах как вкопался в Серебряный век, так и пропал. Да и ныне люблю перечитывать Тургенева, наряду с Камю Сименоном или тем же моим учителем Грэмом Грином.
    Вот как-то так.

  9. В том-то и дело, что из этих мыслей нельзя сделать никаких доводов.
    Кто-то пишет про джонов, кто-то по эльфов, кто-то про телеграфные столбы.
    Констатация есть — а выводов немае.

  10. Уникальная вышла ситуация в русской литературе. Не имея возможности открыто выражать свои мысли, наиболее талантливые писатели занимались только переводами. Всё, что сами писали — уходило «в стол». А переводы оказывались порой лучше оригиналов.
    И вот на такой «переводной» литературе выросло несколько поколений русских читателей и литераторов.

    Гений «переводчиков» не позволяет нам забыть, разлюбить, отказаться от любимых книжек детства. «Переводчиков» пишу в кавычках, поскольку слово в данном случае неточное — не тот уровень. Правильнее сказать, что Пастернак — русский автор шекспировских произведений. Заходер — русский автор Винни-Пуха, Питера Пэна и Алисы Чудесно-Странной.

    Нередко эти «переводы» превосходят оригинал.

    Таким образом советскими писателями велась подрывная работа по «пропаганде западных идей». И сегодня мы имеем вот такую всенародную любовь к Джонам и Мэри. Как будто английские имена персонажей приобщают нас к гениальности наших «переводчиков».

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s