Ирина Клеандрова. Страна вечного лета

Мигнул и ожил командный пульт, тонко запищал зуммер. «Эрика» вышла из гиперпространства и уже полторы минуты рассекала обычный космос, пилоту следовало принять управление – или доверить посадку автоматике.

У Лео не было причин беспокоиться. Тарра вырастала на экранах, как в образцовом учебном полете: сине-зеленый шар, вспухший громадами облаков, диск, яркая дуга горизонта и выгнутая поверхность – моря, горы, перерезанные лентами рек равнины. Единственный крупный материк, похожий на деформированную Австралию; сверкающие ледниками полярные шапки, лазурь океана и одинокая клякса обжитой земли, вытянутая вдоль экватора. Пустынь и лесов нет: луга, выжженные степи и редкие рощи, больше напоминающие сады или парки. Кислород вырабатывают обширные поля водорослей – из-за них вода имеет сизо-салатный оттенок. Аборигены предпочитают побережье; на всю планету – три скромных по земным меркам города, образующих правильный треугольник.

Местные не знают огня и не обрабатывают земли, но сочиняют изумительные стихи и симфонии, гремящие на всю Федерацию. Животный мир представлен единственной разумной расой – ни крупных млекопитающих, ни птиц, ни даже криля, зато на Тарре есть удивительные цветы с мерцающими в темноте лепестками, блуждающие деревья и уникальные поющие камни. Лео слышал запись: рассветный луч падает на замшелый валун, и тот начинает звенеть так мелодично и нежно, что никаких птиц не надо. Что-то такое насчет особенностей местных известняков и базальтов; что-то насчет параметров кристаллизации и отражающих свойств атмосферы… Лео не запоминал: смысл, если перевезенные в земные оранжереи цветы гибнут, что с ними ни делай, а камни поют только под светом Эа, упрямо игнорируя искусственное излучение такого же спектра.

Условия, близкие к земным. Отличный климат – почти круглый год лето, короткая зима и пара недель межсезонья. Ни болезней, ни хищников.

Быть бы Тарре курортом, куда рвутся любители диковинок: только самые воспитанные, которым не то что выкинуть фантик – завезти что-то сверх жизненно важного уже преступление. Или хотя бы закрытым музеем, куда съедутся ученые со всех уголков, будут разговаривать шепотом, восхищенно ахать и охать. Тщетно: аборигены против гостей, они хотят слушать ветер, сочинять песни и жить так, как заведено вековым укладом – и чтобы им никто не мешал. Чтобы установить гипермаяк на планете, потребовался год уговоров; еще полгода медоточивый дуэт Академии и Внешней Разведки выторговывал право послать экспедицию для изучения Тарры.

Один человек, сказали аборигены. Молодой, здоровый, красивый, готовый отказаться от благ цивилизации. С коротким именем. Лишенный ксенофобии, терпимый к инакомыслящим, доброта, способности к творчеству – очень желательны. Он будет жить с нами, жить как мы; позаботьтесь, чтобы наши условия стали для него источником радости, а не огорчения.

В отличие от других дикарей, этим ничего не было нужно от Федерации. Руководство проглотило их нелепые требования. Более того: оно постаралось их выполнить, максимально корректно и максимально полно. Специально написанная программа прочесала базу будущих лингвистов и космобиологов, начиная с третьего курса, с итоговым списком приватно беседовали представители обеих структур. Так Лео был вызван к декану, получил интригующее предложение и согласился провести академический отпуск там, где укажет Федерация. Сокурсники думали, что он влюбился, завалил сессию или разочаровался в профессии; они остались при своем, первым подписанным Лео документом был бланк о неразглашении, по которому любые его действия проходили под грифом государственной тайны.

Только до возвращения, успокоили академик с разведчиком. Слетаешь, напишешь отчет, побеседуешь с психологами и аналитиками – и хоть сразу за мемуары.

«Я что, настолько похож на идиота?» – подумал Лео и огорченно вздохнул. Про себя: он был на седьмом небе от счастья и искренне полагал, что вытащил счастливый билет. Его ждала Тарра; у обиды и огорчения не было ни единого шанса.

* 2 *

Маяк располагался на юго-западе континента, на побережье Моря Ветров. На экране мелькнуло мелководье, розовато-пепельный пляж и сочная растительность, уступившая место травянисто-пыльному однообразию обожженной солнцем степи. За степью ждал город, окруженный зеленой стеной садов – Э-Лао, самый густонаселенный и крупный из трех. Посадки тянулись на север и на восток, сливаясь с садами-парками двух других городов, отметина маяка тревожно пульсировала алым. Автопилот довел корабль до расчетной точки, запустить программу посадки должен был сам пилот.

Лео подошел к консоли и нажал большую желтую кнопку, которую ему показали во время экспресс-курса. Точно такая же, но зеленая, должна была вернуть корабль на орбиту. «Эрика» была до отказа напичкана автоматикой, рычаги и кнопки дублировались голосовыми командами и датчиками биометрии, а всем этим хозяйством заведовал корабельный компьютер. В компьютере жил искин, одна из последних военных разработок – рассудительный, вежливый, приученный в первую очередь заботиться о сохранности экипажа. Во время полета он никак себя не проявлял, лишь незримо направлял действия пассажира, согласуя полученную из Академии программу с его прямыми приказами. Если бы Лео попросил повернуть домой – они бы полетели обратно: начальство решило не рисковать, отправляя на Тарру кого-то еще, единственный пассажир автоматически превращался в командира корабля.

Лео и не думал о доме. Его манила планета – далекая, загадочная, неизученная, самый большой соблазн и вызов для любого исследователя. Ему хотелось потрогать все диковинки, своими глазами увидеть восход Эа, почувствовать, чем дышат местные жители – и попытаться их понять.

«Не прыгай выше головы, малыш», – сказал ему разведчик. – «Ты летишь на Тарру затем, чтобы местные к нам привыкали, а вовсе не за открытиями. Вернешься, доучишься – тогда и начнется настоящая работа!»

Он был прав. Третьекурснику Лео не тягаться с седовласыми зубрами, которые не сразу скажут, какая эта планета у них по счету. Но Тарре не нужны старики, не нужны авторитетные ученые, сходу отвергающие новое, идущее вразрез с их убеждениями и опытом. Видимо, аборигены желают воспитать своего исследователя сами; пусть, ведь это означает новую экспедицию на Тарру!

Лео верил в успех и даже в мыслях не допускал, что с ним может что-то случиться. Примерно на треть это был присущий молодости оптимизм, на две трети – хорошее предчувствие. Лео бредил Таррой шестой год, с того самого дня, как ее открыли, он жил грезами об экспедиции, в которой когда-нибудь примет участие – а когда мечта обрела плоть, разве можно было в ней сомневаться? Он ждал встречи с планетой с таким же трепетом и нетерпением, как иные ждут встречи с возлюбленной; подобно влюбленному, знающему о взаимности чувств, он был уверен, что Тарра примет его с распростертыми объятиями.

Успешное приземление! – монотонно бубнил динамик. – Отклонение от расчетной точки посадки ноль целых три сотых процента. Геомагнитная обстановка стабильная… давление… влажность… температура…

Лео его едва слушал. Если условия на поверхности непригодны для жизни – корабль его просто не выпустит, зануда-искин знает свое дело. Еще во время Первого Контакта выяснилось, что состав атмосферы близок к земному, сила тяжести, давление и среднесуточные колебания температуры позволяют обойтись без скафандра. Опасных для землян микроорганизмов здесь не было, а если за прошедшее время природа изобрела что-то новое – с угрозой отлично справятся медблок и растворенные в крови модуляторы, больше похожие на боевые вирусы последнего поколения. Они спят, пока никто не трогает их хозяина, но как только роевое сознание заметит агрессию – незваному гостю сильно не поздоровится.

Впрочем, Лео сейчас было не до этого. Он жадно смотрел на текущие по экрану травы, слишком хрупкие и яркие для земных, и мало-помалу привыкал к мысли, что мечта ждет его за бронированной дверью «Эрики», на расстоянии вытянутой руки.

* 3 *

Сразу наружу он не пошел. Это было частью его новых обязанностей: установить связь с Землей, доложить обо всех происшествиях, согласовать планы и лишь после этого начинать действовать. Сеансы не реже, чем раз в неделю; при пропуске двух сеансов подряд Адмиралтейство посылает крейсер, который должен выяснить судьбу экспедиции. Лео наговорил текст на несколько минут, получил подтверждение об отправке и ушел собираться: если кураторы сочтут нужным ответить, искин перешлет сообщение на вояж-планшет. Он на месте, готовится приступить к Контакту – что тут еще обсуждать?

Луч Эа погладил щеку, ветер, знакомясь, взъерошил волосы. Он пах цветами и морем, увядшей травой и теплой песчаной пылью. Ни запаха механизмов, ни мертвой кондиционированной прохлады, привычной по Земле. Поправив рюкзак, Лео сделал шаг, потом – еще один: до вечера оставалось не так уж много, и за это время следовало добраться до условленного места встречи. Там будет кто-то дежурить, ожидая посланника Федерации, а если дежурного не окажется – не беда, можно дойти до Э-Лао самому. Инструкции и формальности были не раз согласованы: все, что от него требовалось – следовать правилам и действовать в интересах обеих цивилизаций.

Встречающий оказался на месте, вернее – встречающая. Эти длинные локоны и летящее по ветру платье могли принадлежать только женщине. Лео видел голограммы и хронику Первого Контакта, но реальность превзошла его ожидания: при всем своем совершенстве, техника не могла передать очарования лиц и грации движений. Лео она показалась похожей на эльфа, какими их рисуют в сказках: распущенные волосы немыслимо чистого оттенка, сияющие глаза и хрупкая фигура, словно сотканная из воздуха. Золотистые пряди струились по ткани цвета мокрой травы и мха, в раскосых зеленых глазах пылало заходящее солнце.

«Эа!» – одернул себя Лео и тут же махнул на ошибку рукой: вряд ли местные используют имя, данное звезде Тарры землянами. В словаре было несколько слов, обозначающих светило; какое из них верное – ему предстоит выяснить самому. Или, что предпочтительнее, с помощью этой потрясающей красавицы, стоящей в дверях увитой плющом хижины.

Только сейчас, по контрасту, Лео ощутил, что здорово устал за время марш-броска, с неудовольствием вдохнул пропитавший одежду запах пыли и пота. Ему хотелось глотнуть воды, перекусить и помыться – но не отменять же Второй Контакт из-за такой малости?

Женщина засмеялась и что-то прощебетала. Лео не уловил ничего знакомого, зато уловил переводчик: встроенный в вояж-планшет линг поднатужился и выдал доброжелательное приветствие, даже не слишком витиеватое. Видимо, хозяйка не хотела утомлять гостя, и так уставшего с дороги, а, может, и не надеялась, что тот ее поймет.

Здравствуйте! – улыбнулся в ответ Лео, и линг разразился высокой щебечущей трелью.

* 4 *

Девушку звали Ви. Гладкое, лишенное мимических морщин лицо не отражало возраста, и Лео решил считать, что она молода. «Женщина» совершенно ей не шло: азарт и порывистость, не остуженные возрастом, мешали предположить, что у нее могут быть семья и дети, серьезный жизненный опыт, ответственные дела и скучные ежедневные обязанности. Он ошибался, как показало знакомство с Э-Лао: все жители города были похожи на мотыльков, легких, сияющих и беззаботных. Неудивительно, что Федерация с таким восторгом принимала их картины и песни – благополучные земляне давно разучились быть детьми, а тяготы жизни на большинстве присоединенных планет не располагали к веселости и искусствам.

«Эльфы» обитали в просторных деревянных домах, поодиночке и группами. Женщины внешне мало чем отличались от мужчин: и те, и другие носили длинные прически, предпочитали неброские цвета и легкие струящиеся одежды свободного кроя. На женских платьях было больше украшений, а мужчины чаще собирали волосы в хвост – вот, пожалуй, и все отличия; красота жителей Тарры и их склонность к индивидуализму превращали эти отличия в очень сомнительный признак. Более верным было судить по склонностям: женщины музицировали и рисовали, а любимым занятием мужчин было мастерить диковинные поделки или сочинять стихи и истории.

Ни один из сочинителей не озаботился тем, чтобы написать дневник или хроники своей расы. Ни одна из поделок не могла быть использована как инструмент или механизм – разве что при очень большом воображении, которым Лео, к сожалению, не мог похвастаться. Жители Тарры не создавали функциональных вещей, кроме ремесленных приспособлений, одежды и домашней утвари. Лео сильно подозревал, что основной причиной этих хлопот было желание ощутить фактуру ткани или украсить тарелку новой, только что придуманной росписью.

«Эльфы» жили, как мотыльки, совершено не заботясь о завтрашнем дне. Они не болели, потому не знали врачей и больниц; не убивали и не крали, поэтому у них не было полиции, юристов и тюрем. За те месяцы, что Лео провел в городе, он ни разу не встретил старика или сколько-нибудь зрелую особь; в тех источниках, что он прочел, ни разу не мелькнуло хоть что-то, близкое к понятию смерти.

Лео предположил, что для такого жизнерадостного народа смерть может быть строжайшим табу, поэтому о ней не говорят и не пишут. Почувствовав приближение немощи, горожане уходят в степь или топятся в море – это прекрасно объясняло, почему в Э-Лао нет стариков. Детей, впрочем, не было тоже – разве что подростки, на грани детства и юности. Детский вопрос, определенно, не был табу – Ви как-то интересовалась у пары друзей, когда они заведут маленького – просто Лео счел, что пока не стоит его поднимать. Для начала стоит поискать ответ самому: линг пополнил словарный запас и теперь отлично справляется с переводом. Одна беда – тексты художественные, сплошь аллюзии и метафоры… ну, чем труднее – тем лучше, к завершению экспедиции в Академии соберется библиотека и приличный словарь.

С момента прибытия в город Лео жил в доме Ви и был очень рад, что так обернулось. Он любил на нее смотреть – как смотрят на картину, на потрясающее произведение искусства – а ее, по всей видимости, не особенно тяготило присутствие чужака. Она даже интересовалась земной культурой – со свойственной ее народу беззаботностью.

Что означает твое имя? – спросила она как-то вечером, когда из соседнего дома доносилось что-то чарующее и хрустальное, а в открытое окно вплывал запах засыпающих цветов и покрытой росой травы.

Линг превратил вопрос в «какова твоя суть», но Лео все равно понял. Ви рассказывала, что ее имя означает «звезда», и он запомнил использованные лингом обороты.

Лев, – ответил он, не задумываясь, и лишь потом вспомнил, что львы на Тарре не водятся. Ви ждала пояснений; он выдал что-то о семействе кошачьих, стараясь не слишком ее шокировать – и тем раззадорил еще больше.

На помощь пришел планшет. Лео прокрутил ролик с котенком, играющим с клубком пряжи, показал черную как смоль пантеру и несколько сцен из жизни львиного прайда. Все материалы прошли строгий контроль, эксперты отбирали лишь то, что не содержало негатива и жестокости – Ви осталась довольна.

Лев, – повторила она с улыбкой.

На следующий день в доме появилась картина: очаровательный серый в полоску котенок, самозабвенно гоняющий по полу клубок. Четкие линии, верные тона, чистые краски… у Ви был талант и отличная память, котенок с картины выглядел живее, чем на фотографии.

* 5 *

Жители Э-Лао любили ходить в гости: собирались шумными компаниями, пели, сочиняли стихи и музицировали. Лео часто сопровождал Ви на эти импровизированные концерты и стихийные литературные состязания. Второй отрадой горожан был раскинувшийся за чертой города сад – или все-таки парк? – в котором каждый житель проводил до половины дневного времени. Это было что-то вроде медитации: «эльф» устраивался под облюбованным деревом и сидел так часами, не двигаясь и не говоря ни слова. Некоторые приходили группами, негромко беседовали или играли на музыкальных инструментах, напоминающих флейты. Отправляясь в сад, Ви брала Лео с собой, чтобы он помог ей донести запасенные на двоих фрукты. Иногда ей хотелось побыть в одиночестве, и тогда она оставляла спутника дома; случалось это нечасто, и Лео хотелось верить, что он ей дорог не меньше ее любимого дерева.

Деревья давали обитателям Э-Лао все, или почти все. Голод утоляли растущими на ветвях плодами, из них же готовили десерты и соки. На молодых листьях настаивали воду, получая прохладный травяной чай, старые и загрубевшие шли на изготовление ткани. В дело годилась даже кора: из нее смешивали желто-зеленые и коричневые краски, для получения синих и красных и оттенков использовались корневища цветов и трав.

Деревья плодоносили все время, что Лео бывал в саду – не обильно, зато равномерно. Иногда на одной ветке уживалось по несколько соцветий, наливающихся завязей и уже зрелых плодов – причем разного сорта! Возможно, это был триумф селекционной работы «эльфов», возможно – причуды опыления ветром, ведь насекомых здесь не водилось. Лео с удовольствием ел плоды, как и все местные, и ничуть не тяготился такой диетой: даже корабельный медблок был вынужден признать, что в них содержится все необходимое для жизни. Загрузив ломтик плода в анализатор, Лео поразился результату – компоненты подобраны так тщательно, что любой витаминный коктейль позавидует. Впрочем, коктейль он тоже пил, и даже прописанный «на всякий случай» белковый концентрат – в те редкие дни, когда его накрывала внезапная и необъяснимая тоска по дому. Он же не собирался остаться здесь навсегда… или все-таки собирался?

Фруктами их снабжало дерево Ви. При первой же совместной вылазке в сад девушка показала, что можно есть, а что – не стоит, и строго-настрого запретила рвать плоды с других деревьев. Лео согласился, не задавая лишних вопросов: он подумал, что это тоже табу.

В одно прекрасное утро, спустя три месяца после знакомства, они сидели с Ви под деревом и разговаривали. Эа ткало сеть на траве, перемешивая обрывки света и тени, по гладкому стволу змеились темные росчерки от веток. Лео заметил, что одна из теней не двигается, несмотря на упорно стремящееся к зениту светило, и обратил на это внимание Ви. Девушка встала, Лео поднялся следом – и одновременно с ней обнаружил, что это не тень от ветки, а ползущая по лаковой коре трещина. Ви вздрогнула и прошептала несколько слов; они явно не предназначались для посторонних, но чуткий линг смог разобрать, что девушка говорит о «близком времени сна». А Лео – как человек, неплохо изучивший Ви – понял, что девушка огорчена этим фактом. Не погружена в скорбь, не опечалена; но даже мимолетная грусть – не в обычаях людей-мотыльков.

Лео навострил уши. Куратор упоминал, что на несколько месяцев в году связь с Таррой прерывается, а затем восстанавливается без всякого вмешательства. Он просил по возможности разобраться, в чем дело, и Лео сразу почуял, что загадочное «время сна» имеет к этому самое прямое отношение.

Ви рассказывать не пожелала. Путано пояснила, что это «время отдохновения и осмысления», «время ожидания перемен» – и умолкла, осознавая тщетность своих усилий. Это время было для нее чем-то личным и хорошо знакомым: чужим в двух словах о нем не расскажешь, а свои и так знают.

На следующий день трещина стала еще шире, ее уже можно было заметить, не приглядываясь. Беспокоясь о дереве, Лео предложил ее замазать – и Ви взглянула на него так, как когда-то смотрел куратор, когда Лео случалось задать особенно дурацкий вопрос.

Больше он ничего не советовал и не спрашивал. Трещина становилась шире, Ви – грустнее и грустнее. Близилось время отчета в Академию, Лео должен был отлучиться на пару дней, чтобы сходить к кораблю. Разумеется, он мог отослать отчет и с планшета, но на этот раз стоило именно поговорить, обсудить детали и странности: как заметил Лео, такие же отметины появились на многих стволах, наверняка это что-нибудь значило.

Прощались они под деревом Ви. Трещина была уже глубиной с ладонь, ее края щерились беззубой пастью. Плодов вызрело мало, зато ветки были усыпаны множеством едва распустившихся бутонов. Вокруг разносился чарующий аромат – нежный, свежий, немного горьковатый, подобного которому Лео не вдыхал ни разу. Казалось, он явился воплощением всепобеждающей красоты, хрупкости бытия и нового настроение Ви; так могли бы пахнуть прохладные сумерки и желтые розы, умирающие в высокой хрустальной вазе.

Я скоро вернусь! – жизнерадостно пообещал Лео. Он и сам не заметил, как заразился от горожан оптимизмом: в самом деле, как можно хмуриться, когда вокруг тепло, солнце, веселые собеседники и новые впечатления. Стихи, музыка, если повезет; а не повезет – просто еще один прекрасный летний день, проведенный с красивой девушкой. Тарра славилась своим климатом, из-за наклона оси и формы орбиты холода здесь бывали нечасто и надолго не задерживались. Лео очень надеялся, что успеет улететь до того, как курорт превратиться в лыжную базу: ему не хотелось мерзнуть, еще больше не хотелось видеть Ви закутанной по самые брови. Этой девушке шло только лето, золотистый загар и легкие воздушные платья; конечно, зима когда-нибудь настанет, но до нее еще много дней, наполненных светом и теплом.

* 6 *

Переговоры отняли у Лео больше времени, чем он планировал. Академию заинтересовал отмеченный в саду феномен, они долго согласовывали перечень экспериментов, способных прояснить суть загадки – и при этом не задеть трепетных чувств аборигенов. Лео объяснял, спорил, убеждал и ругался – но, в конце концов, сумел настоять на своем. Он понимал, как горожане относятся к деревьям, и не желал допустить, чтобы саду был принесен какой-нибудь вред. Похоже, незаметно для себя он проникся местным духом и стал настоящим экспертом по Тарре – это придется кстати, когда Академия задумает новую экспедицию. Он сюда вернется, и не раз! Конечно, Ви возить на Землю не стоит, полет может ее убить – но зато он может привезти Землю к Ви, прихватить с собой книги, фильмы и репродукции, причем какие понравятся, а не только одобренные начальством.

Он распланировал жизнь на несколько лет вперед и не предполагал, что реальность может преподнести сюрприз. «Пара дней» превратилась в неделю, наверняка Ви уже беспокоится. Когда он собирал рюкзак, готовясь отправиться в Э-Лао, информер сообщил, что температура за бортом понизилась – но это его не насторожило.

И совершенно напрасно. То, что для компьютера было несущественным колебанием в десять градусов, обернулось подтаявшим инеем на траве и холодным, пронизывающим до костей ветром. Погода не располагала к неспешным прогулкам. Лео шел споро, на пределе своих сил, и только на половине дороги сообразил, что стоило захватить каких-нибудь теплых вещей для Ви. Возвращаться не хотелось; что ж, он сначала спросит, что ей нужно, а потом сходит к кораблю.

Ви дома не было, как и ее друзей и ближайших соседей. Э-Лао казался вымершим: тихие дома, пустынные улицы, ни музыки, ни смеха – только ветер несет по дороге пыль, хлопая неплотно прикрытыми ставнями. Застегнув до самого горла куртку, прихваченную ради спокойствия вездесущего искина, Лео поспешил в сад – вдруг сегодня какой-нибудь праздник или всеобщая церемония, и все жители там?

Сад был пуст – так же, как и город. За время его отсутствия трещина в дереве Ви разрослась от корней до кроны – но, похоже, уже затягивалась: она выглядела длиннее, но не такой глубокой, как раньше. Бутоны отцвели, под ветками лежали горы прозрачных синевато-розовых лепестков, источавших тот же непередаваемый запах; кажется, он стал даже сильнее, обретя недостающие терпкость и законченность. Это был аромат зимы, аромат смерти – а из трещины в стволе выглядывали кончики ярко накрашенных ногтей Ви. Будто дерево пожрало свою хозяйку, мстя за сорванные фрукты, и та успела лишь протянуть руку за помощью…

Лео смотрел на дерево. В голове не было ни единой мысли – они испарялись, стоило хотя бы мельком взглянуть на злосчастную трещину. Он кричал, уговаривал Ви вернуться, кажется, даже плакал – все тщетно, чудовище не желало отпускать свою жертву.

«Вернусь с лазерным резаком!» – в ярости пообещал Лео, стукнув по стволу кулаком.

«И с переносным сканером», – вкрадчиво дополнил проснувшийся внутри ученый. Где он был, этот умник, когда Лео едва не завалил сессию?!

Сканер оказался хорошей идеей. Или не очень хорошей, смотря с какой стороны взглянуть. Лео едва не вывернуло, когда он увидел, что творится внутри дерева: обернутое слоями сердцевины тело, гладкая кожа, постепенно растворяющаяся в древесине. Ви не дышала, но и не была мертва: клетки и не думали разлагаться, датчики улавливали слабый мозговой ритм, похожий на глубокий сон или кому. Пытаться ее достать означало убить, даже если пригнать в сад корабль: Лео не был уверен, что корабельный медблок сможет помочь Ви. «Эрика» разрабатывалась для людей, а не для эльфов – вдруг искин попробует устранить Ви как угрозу, едва Лео внесет ее внутрь?

Вмешательство исключалось. Оставалось лишь ждать, что будет дальше.

Спустя неделю от Ви остались только скелет и мозг, все остальное превратилось в прозрачный сок и упругую древесную плоть. Сканер настаивал, что в останках по-прежнему теплится жизнь: ритм стал даже четче, со всплесками, будто Ви и дерево видят сон – один на двоих. Или они и раньше были едины, а Лео это открылось только сейчас?

Ветер перебирал иссохшие лепестки, взметал к облакам в тщетной попытке снова пристроить на кроны. В воздухе пахло снегом, к свежему морозному аромату примешивалась горечь осыпавшихся цветов и мертвых, скукоженных завязей. Листья и не думали опадать: стали длинней и толще, обернули кончики веток, оберегая их от холодов. Кора, обратившись в живую сталь, звонко гудела от ударов.

Еще немного, и короткую осень Тарры сменит зима. Время лететь на Землю: рано или поздно в сад снова придет весна, возрожденная Ви шагнет к солнцу – но останется ли она собой, будет ли помнить Лео?

Он сюда вернется. Когда-нибудь потом.

Реклама

5 comments on “Ирина Клеандрова. Страна вечного лета

  1. тупость гг просто потрясает — сначала уходит как раз тогда, когда вот-вот начнетс что-то интересное (причем даже понимает, что это самое вот вот начнется и не имеет ни малейшего понятия — что именно! но уходит), потом с какого-то перепугу принимает симбиоз за пожирание, и даже хочет выковырять (ага-ага, спасти трехнедельный зародыш из чрева пожравшей его матери). И это кто — невежественный фермер с дикой окраинной планеты? неа, профессиоальный типа ксенолог…
    не верю.
    по структуре — очень длинное вступление, такие предполагают далее столь же неспешные и растянутые повести-романы. Потом столь же неспешное развитие без кульминации — ведь нельз же назвать кульминацией то, что произошло в саду? А далее…
    а все.
    обрыв.
    то есть рассказа как такового нет, есть завязка — и неплохая, кстати, завязка, если не фокусироваться на крайней тупости главного героя (ну ладно, бывает, выбрали двоечника-неумеху за смазливую внешность и харизматичность)

    за язык и стилистику два минуса, остается единичка

    герои примитивно шаблонные, неживые совершенно — условный студент, условная инопланетная эльфийка.

    за идею еще единичка.

    и за общую неспешную красоту тоже.
    итого предварительно четыре

    по блохам

    пара недель межсезонья
    отлучиться на пару дней,
    «Пара дней» превратилась

    пара чего либо — слово-паразит, если не касается лекций, очков или лошадей

    Про себя: он был на седьмом небе от счастья

    Не очень удачная фраза

    техника не могла передать очарования лиц и грации движений. Лео она показалась похожей на эльфа

    техника?

    распущенные волосы немыслимо чистого оттенка,

    какого именно?

    В словаре было несколько слов,

    А в масленке – масло

    Лео не уловил ничего знакомого, зато уловил переводчик

    Прямой повтор

    что-то прощебетала
    мелькнуло хоть что-то
    что-то чарующее
    Это было что-то вроде
    Это время было для нее чем-то
    это что-нибудь значило
    зима когда-нибудь настанет
    какой-нибудь вред
    каких-нибудь теплых вещей
    какой-нибудь праздник

    неопределенности говорят о нежелании автора подыскивать точный эпитет

    чтобы саду был принесен какой-нибудь вред

    неверный термин – вред причиняют, а не приносят.

    всеобщая церемония, и все жители там?

    Повтор

    Сад был пуст – так же, как и город. За время его отсутствия

    Кого? Сада? Города?

    Будто дерево пожрало свою хозяйку

    Будто – спойлер, на корню обрубающий малейшую возможность испугаться

    «Вернусь с лазерным резаком!» – в ярости пообещал Лео, стукнув по стволу кулаком

    Паразитная рифма

  2. Очень милый рассказик. Вторично, но про любовь. Есть живые эпизоды, работающие на сюжет. Можно снять мультик по этой истории.

    Оценка — 6

  3. Кроме подлёта к планете ни одной живой сцены – всё в пересказе. Я устала читать. Стилистика периодически сбоит, встречаются ошибки. Идея – прекрасная планета-рай. Девушка уснула – парень улетел. Для фантастики не густо, для сказки об эльфах может сойти без ссылок на миссию парня. Иногда рассказы выигрывают от смешения жанров, здесь всё наоборот. Герои обозначены, но характеров нет, очень схематичны, как Ви через неделю во чреве дерева.
    Итого: идея – 1, герои – 2, стиль и язык – 2
    Оценка: 5

  4. Цивилизация «эльфов» недостаточно раскрыта читателю, чтобы можно было самостоятельно ответить «а почему они такие эльфы?». Примерно можно сказать что-то про сиюминутность, отсутствие смерти, поскольку обновление происходит каждый год. Несмотря на описания жизни и быта, вовлеченности не происходит, остается ощущение просмотренных красивых картинок. Финал не открытый, а смазанный. Конкретно портит впечатление.

    Стиль — 2, герои — 2, идея — 1.
    Бонус за красоту.
    Итого: 6.

  5. Финал смазан. Замах был хороший, но на выходе — ничего. Просто наступила зима. Практически цитата Алсу 🙂
    Общий антураж — что-то среднее между Пандорой и Лотлориеном из известных кинофильмов. Романтика — это хорошо. Но остальное все как-то блекло. Хоть и видно, что автор старался.

    Я — 3
    Г — 2
    И — 1
    Б — 0

    6

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s