Наталья Соболева. Пудра

Этот мальчик ещё краснел при виде своих новых «экзаменаторов», не умел скрывать волнения. Поглядывая на экран – куда чаще, чем нужно, или чем позволяет статус докладчика – он раскрывал перед ними концепцию своего открытия. Или, может быть, изобретения. Или, может быть – прорыва не только в науке, но и в истории общества.

И это позволит нам, наконец, покончить с недоговорённостями и недопониманием, это разрушит все преграды между народами. Прежде ответ ученым лингвистам виделся в создании единого, абсолютно универсального языка, но эта разработка предлагает совершенно иной подход. Она открывает возможность каждому… знать абсолютно все языки мира!

При этом слова вылетают, будто очередями – то едва ли не все разом, то с паузами и заминками. Но инвесторы – потому что на самом деле, конечно, вовсе это никакой не экзамен – всё понимают, и узнает он об этом очень скоро. Куда больше времени потребуется, чтобы осознать, что уже тогда они поняли в его проекте и всё то, чего не знал он сам. Если бы он и сам хоть что-то, хоть что-то уразумел….

И не хотелось бы вспоминать, а куда денешься – годовщина, уже целых двенадцать месяцев с того дня. И отсчет всех последующих дней, которые завертелись так быстро, что разглядеть хоть что-то стало уже само по себе сверхзадачей.

Суть, конечно, не только в языках, надо смотреть шире, – вечно хмурый взгляд профессора остановился на Яне, кустистые брови сдвинулись на переносице, будто вот-вот соберутся в «гармошку». Молодой ученый поежился, но слушать продолжал с тем же вниманием.

Нельзя зацикливаться на одной только межнациональной коммуникации, когда перед нами лежит блестящая – н-да, блестящая, – повторил профессор, и казалось, что слово это он произносит не по своей воле, – перспектива ускоренного внедрения знаний всего спектра.

Блестящая перспектива – вот где оказался подвох.

Похоже на то, что ваше изобретение, юноша, если будет со всем тщанием воплощено, изменит вообще весь процесс, весь алгоритм образования – а вместе с ним и науки.

Профессор, кажется, несколько помрачнел при этих словах – впрочем, это Ян предполагал уже сейчас, раз за разом переживая все те дни и часы, а тогда эта фраза была лишь новой мелодией блаженства для его ушей.

Блестящая перспектива и, конечно, потрясающие, практически немедленные результаты – вот какой была наживка.

Теперь он уже не краснел ни перед кем – хотя пунцовая корка стыда накрепко приросла к его душе, никому этого нароста не разглядеть.

Хотя бы одно он сделал – собственное сознание сохранил чистым. Может, оно даже яснее, чем тогда, потому что теперь из него поганой метлой выметен, выскоблен даже самый крохотный намек на тщеславие. Потому что сейчас-то он точно знал, что не герой, а – предатель.

Проходите, пожалуйста.

Почему только сейчас он ненавидит эти слова, весь алгоритм своих действий? Почему не разглядел ещё в тот день, в равнодушных лицах инвесторов, этой своей будущей яростной безысходности? И как же мало его собственное «я» на вселенских весах против новых прописных истин!…

Глянул в окошко – вся партия уже выстроилась послушно вдоль стен, готовясь впитать новую порцию знаний, того материала, что им подадут. Машина нетерпеливо загудела, а люди внутри кабины удовлетворенно улыбнулись в предвкушении, услышав этот звук. Вот сейчас они станут ещё чуточку умнее, ещё что-то смогут совершенно новое, что-то привнесут, улучшат, доработают…. Как жаль, что сразу всё нельзя! Но нет, ни один мозг не переварит таких объёмов, будь ты хоть Эйнштейн, Ломоносов и Юлий Цезарь в одном лице. Ян коснулся панели, и глаза клиентов стали глухо-стеклянными, а информация байт за байтом вливалась в их мозг, за долю секунды обживаясь в их сознании, будто и всегда там была. Версия сто-точка-пять – как обычно, подчищенная правда. Если б только он догадался об этом раньше.

И Ян ненавидел себя, пока вливал всем им, мужчинам и женщинам, разного возраста и пока ещё разного социального статуса, новые знания – бочку меда, напрочь испорченную ложкой вонючего дёгтя. Амброзия с порцией умело замешанной бредятины. Не так её там было и много – но она определяла всё.

И результаты были повсюду, куда ни посмотри.

Ян запер мнемокамеру и, глядя себе под ноги, зашагал к выходу из здания. Ещё один вопрос – почему он продолжает это делать, почему сам стал элементом им же придуманной дьявольской машины? Вопрос, ответ на который прост до тошноты – потому что он под контролем. Бросил в никуда:

До завтра.

Уж они-то его услышат.

Через десять минут он оказался в баре, хотя, кажется, и не принимал чёткого решения туда пойти. У входа в каждое заведение теперь стояла чаша с порошком, бросишь монетку – и, счастливый, со своей порцией шагаешь внутрь. Тот самый порошок, чудесная пудра, вселенская насмешка компании «Пана», уродливый противовес ускоренному познанию.

В баре шумно, гулко, тесновато, но не душно – системы вентиляции теперь везде работают отменно. Ян махнул рукой Глебу, здешнему бармену. У того тоже жизнь резко переменилась, правда, совсем не так плачевно – всего пару месяцев назад напрочь задыхался от астмы, а теперь вот он, стоит в клубах табачного дыма, как ни в чём не бывало, и наслаждается любимой работой. Потому что бармен он действительно от бога.

Глеб радостно поднял вверх пятерню в ответ на приветствие Яна, приглашающе хлопнул по стойке – садись, мол, сейчас намешаем тебе чего-нибудь. Тот покорно плюхнулся на свободный стул – не всё ли равно, где именно предаваться размышлениям? Только алкоголем дело портить не надо. Ян уже собрался заказать чего посущественнее, как его на непроизнесённом ещё слове прервал своим появлением невысокий седоватый мужчина. Едва тот появился у стойки, как Глеб только что в струнку не вытянулся. И дело тут было не в каких-то чинах и наградах, это был самый обыкновенный врач – врач, четыре месяца назад придумавший способ излечить астму.

Вам как обычно? – лицо Глеба при этом сияет и одновременно алеет от неловкости. Он хотел бы вечно обслуживать доктора за счёт заведения и вне очереди, но делать этого не может.

Доктор кивнул, ему тоже неловко, но уже от оказываемого внимания. «Однако приходит же сюда, именно сюда», – хмуро подумал Ян и тут же себя отругал. Никто ведь не знает, у кого какие причины поступать именно так, а не иначе.

Заказав, наконец, себе сытной еды, Ян замер в ожидании, обхватив ладонью стакан с минералкой, и начал настраивать свои внутренние весы, свой барометр дальнейших действий. А давненько им не пользовались, мысленно хмыкнул он. С одной стороны – постоянное оболванивание всех и вся, даже светил науки, с другой – действительно работающая система, возможность узнать безумное множество вещей, продвинуть вперед важнейшие исследования – и такие вот, как Глеб, вернувшиеся к жизни.

Над чем задумался? – оказывается, бармен как раз решил использовать выдавшуюся свободную минутку для общения с ним, Яном, – Как работа?

Глеб, конечно, знал, где работает Ян – а кто этого не знал, ведь едва ли не каждый становился его клиентом уже теперь, а лет через десять процедура наверняка станет абсолютно поголовной. Её и теперь-то проходили почти все совершеннолетние жители области – никому не хотелось остаться в стороне. Да, Глеб знал, что Ян – оператор мнемокамеры, нажимает на кнопки и тянет за рычажки, когда к нему приходит очередной жаждущий знаний. Но он и понятия не имел, что именно этого сегодняшнего посетителя следует благодарить за изобретение такой камеры. Благодарить – или проклинать, снова подумал Ян, обведя взглядом зал, где у каждого в руках, в кармане или в сумке было хотя бы по одному пакетику порошка.

Да так, задачку на работе задали одну, – всё-таки ответил он. Глеб – парень хороший, добрый и юморной, зачем портить ему настроение. Всегда можно подыскать ответ, который ни к чему не обяжет, и интонацию к нему в пару.

Ян оглянулся на профессора, уже занявшего место за столиком в глубине зала. Рядом с ним сидел кинорежиссёр. Профессор весело трещал что-то на немецком – вслушиваться Яну не хотелось – а режиссёр отвечал ему на английском с пенсильванским акцентом, и они прекрасно понимали друг друга. Эффект мнемокамеры в действии, причем тот самый, с мечты о котором всё когда-то и началось. В этот момент профессор нахмурился, не прерывая разговора, выудил из кармана пакетик с порошком и высыпал щепотку белой пудры на язык. Всего через несколько секунд его лоб разгладился, он заулыбался.

Ян тяжело вздохнул и охватил голову ладонью, и только через секунду сообразил, что выдает сам себя.

Наскоро потыкав вилкой в тарелку с ароматным жарким, он поспешил оставить бар. В конце концов, завтра трудный день, куда труднее обычного, и хорошо бы выспаться перед этим. Так оно всегда вернее.

Но быстро уйти не удалось. Дверной проход преграждал собою тучный мужчина с бордовым лицом – двое охранников как раз пытались выпроводить его из бара, а он цеплялся пальцами за столы, стулья и, в конце концов, за притолоку.

Пустите меня! Имею я право выпить или нет! – кричал он, вжимая подбородок в объёмистую шею от натужных попыток удержаться на месте, – Вы, чтоб вас, и знать не желаете, что у меня на душе!

Из глаз пьянчуги полились слезы – видать, немало влил в себя сегодня. Ян развернулся, собираясь уже спросить у Глеба, нет ли из бара какого-нибудь запасного выхода. Ведь должен же быть.

А сегодня, между прочим, этот самый день! Тот самый, чтоб вас, понимаете? – кричал мужчина, смешивая слова в вязкую субстанцию. Ян замер, – Если б только он раньше настал, этот чертов день! Она была б жива, жива! Нашли бы, придумали, удержали…

Краснолицый захлебнулся в слезах, и охранники, аккуратно оторвав его пальцы от притолоки, вывели его за порог. Один из них, обернувшись, крикнул бармену:

Мы его до дома проводим, так ты уж посмотри тут.

Глеб кивнул. Ян замер, пытаясь сшить, спаять обратно распадающуюся реальность. Потом развернулся и зашагал к выходу. Остановился на пороге, скормил горсть монет автомату и забрал посыпавшиеся из щели пакетики с порошком. Когда эта машина успевала расфасовывать пудру, чёрт её знает.

В два шага нагнал охрану, под руки волокущую сопротивляющегося клиента по улице.

Стойте, ребята, подождите!

Странная троица притормозила, и Ян протянул дюжим парням пакетики с порошком.

Пусть немного успокоится, ему же легче будет.

Проследив, чтобы несчастный получил свой порошок в тройной дозе, и дождавшись наступления эффекта – пусть даже воображаемого, как показывала практика, этого вполне хватало – Ян отправился домой. Кто-то ждал того дня чуть больше года назад, как манны небесной, да вот только он, Ян, немного опоздал со своим чёртовым открытием.

Вот и отметили годовщину, – пробормотал он себе под нос, – Кто как мог.

Ох, простите!

Поспать так и не удалось, и вот результат – едва не столкнул с тротуара незнакомую девушку, да ещё все бумаги её рассыпал. Неловко склонившись и пытаясь дотянуться до всех листков разом, он зачем-то продолжал вполголоса повторять извинения, а через секунду вдруг замолк. Девушка положила узенькую прохладную ладошку ему на плечо, и дыхание прервалось, а вместе с ним и речь.

Да вы не переживайте, – произнесла она, – вы ведь, кажется, торопитесь, давайте-ка я всё сама соберу.

Ян поднял голову и заметил её тёплую улыбку, ясное подтверждение тому, что она действительно на него не в обиде. Кажется, он её где-то видел – а впрочем, это не мудрено, скоро в целом городе не останется ни единого незнакомого ему лица.

Да, тороплюсь, действительно.

Ещё раз окинув виноватым взглядом весь бедлам (что там, в этих листках, ведь вполне может быть – очередное открытие, теперь это не редкость), изобретатель заспешил через улицу, к трамвайной остановке. Интересно, скоро ли эффект мнемокамеры сможет избавить нас от общественного транспорта, подумал он и тут же сам на себя разозлился за не к месту возникший вопрос.

Дверь за ним мягко крутанулась, закрываясь. Ян провел карточкой по приёмнику, и на табло высветилось: «Вы вовремя! Не забудьте пройти персональный мнемосеанс. Приятного дня!».

Забудешь тут.

Ян проверил мерно гудящие приборы – с ними-то ничего никогда не случалось, но так положено, утренний обход. Потом, оглянувшись, словно ему нужно было подтверждение, что здесь никого, кроме него, нет, он склонился над настроечной панелью. Необходимо было всё сделать очень точно, но багрово-серая муть от бессонной ночи не желала рассеиваться. Ян присел за стол. Утро, самое начало дня, ещё долго здесь никого не будет. Можно немного отдышаться и сконцентрироваться.

Наконец он выставил настройки с учётом своей цели, включил таймер – пять минут, по истечении которых всё вернется в режим «по умолчанию». Можно было, конечно, вообще не загружать себе никаких пакетов знаний, чтобы случайно не попала установка на безоговорочную ценность порошка, но как же быстро он тогда отстанет от всех! Нет, этот вариант совершенно не годился, и потому…

Доброе утро! Я, кажется, не слишком рано?

Ян резко обернулся на дверь – на пороге стояла девушка, всё так же сжимавшая в руках папку с листками. Он её уже видел сегодня – но зачем она пришла сюда именно сейчас? Зачем тогда, при первой случайной встрече, не обмолвилась, куда собирается?

И что ему делать теперь?

Как-нибудь заговорить её, чтобы прошли эти пять минут, и настройки восстановились, скрыв его попытку подтасовать обстоятельства? Но тогда пройдет впустую и драгоценное утреннее время, единственный его шанс пройти мнемосеанс в одиночестве… Попросить её прийти чуть позже? Невозможно, против всяких правил, она тут же заполнит на него жалобу, контроль ужесточится, и сложно предугадать, как всё будет тогда…

Прошу прощения, – девушка до сих пор стояла у двери, не решаясь войти – удивительно, его редко кто вообще о чём-то спрашивал, обычно просто заходили, называли нужный пакет знаний – и дальше по алгоритму, – Извините, вы заняты? Может быть, мне… я потом зайду?

Нет-нет, – спешно ответил Ян, чувствуя, как пересохло горло, как с трудом продираются по этому шершавому тоннелю слова, – Нет, конечно, сейчас я вас приму. Какой у вас заказ?

Мысли скакали, как рассерженные обезьяны в полуденный зной. Нужны ли ему эти индивидуальные настройки, которые он по-воровски, тайком выставляет в день обязательного для него мнемосеанса? Быть может, проще действительно быть как все и верить во всесильность порошка, чудесной пудры, подаренной нам ускоренным прогрессом – этого измельчённого мела, приправленного сахаром? Знать, что это панацея от всех болезней, от депрессии и от бессонницы, от кругов под глазами и прихватившей невзначай диареи… Знать это верно и твёрдо, как единственно существующий ответ, когда даже вопрос невозможно поставить, его нет. И больше не сомневаться, не метаться, не решать всё время на разные лады один и тот же вопрос…

Каждый из нас сидит на персональном вулкане, и Ян знал, что был накрепко прикручен к своему. Тем самым контрактом, обещавшим такие перспективы, от которых у него захватывало дух всего год назад. Теперь дыхание прерывалось от другого пункта, об обязательствах сторон и неустойках. А вернее, от тех условий, которые ни в каком контракте прописаны не были, но будто горели огненными буквами перед его глазами.

Пройти стандартный мнемосеанс, отличающийся для него только своей обязательностью, и жерло вулкана исчезнет, обратившись в его сознании в мягкое облако.

Вот только на самом деле вулкан так и останется вулканом, и для всех остальных ловушка захлопнется уже навсегда.

Но если сделать всё прямо сейчас, не выжидая, может быть, в этом и есть ответ. Скорее проводить её в камеру, нажать отложенный на тридцать секунд пуск, занять место самому – и нет никакой примеси в этой амброзии, и всё чисто и честно… Вот он, ответ на все вопросы разом…

* * *

Ну и чего ты с ним церемонишься? Сейчас он нас раскроет этой девчонке, потом другим, и вся афера с порошком пойдет прахом. А ведь как хорошо было придумано – впарить так, что вовсе не отвертишься! С подсознанием не поспоришь! А что потом, так недолго и потерять контроль над мнемокамерой…

Не мельтеши. Этот год – всего лишь пробный. Всё идет, как надо, и только доказывает мою теорию.

Альберт смотрел в стену, сплошь занятую экраном, транслировавшим видео с пары десятков камер. Вот двое, чуть ускорив шаг, зашли в мнемокамеру, захлопнули дверь, через десять секунд лампочки на панели мелькнули зелёным. Мнемосеанс начался.

В каком это смысле – пробный? – озадаченно переспросил Александр. Его задело, что он, оказывается, не всё знал о проекте, над которым они вместе работали уже целый год, – Всё ведь, кажется, прекрасно работает, чего ещё…

А ты всерьёз полагаешь, что чёртова пудра – венец моих надежд и всё, что я смог придумать? – насмешливо произнёс Альберт, – Нет, этот порошок и его надуманная всесильность – лишь буксир, маленький катерок, который тащит за собой большую баржу. Просто эта баржа пока за горизонтом, и никто о ней не знает, кроме капитана этого маленького катера. А Ян, кстати, мне здорово пригодился – ещё раз показал мне, что если хочешь сделать всё хорошо, делай сам. От себя-то точно никаких подвохов ждать не придётся. А этот эксперимент мы просто… обнулим, так сказать. В конце концов, кому нужны обыкновенные люди, умеющие разговаривать на всех языках сразу и знающие всё о политике? – засмеялся он.

Но его партнер шутку так и не подхватил. Повисла пауза.

Планируешь сделать всё один? – холодно бросил, наконец, Александр, – Если второму капитану знать ничего не положено, то он, знаешь, может и в отставку подать. И поискать себе другое судно.

Других кораблей скоро может вообще не быть, – усмехнулся Альберт, – Подожди до завтра, всё расскажу. Моя баржа-идея вынесет двоих, за это можешь не беспокоиться. Опыт с пудрой показал – после мнемосеанса люди поверят чему угодно, если грамотно внушить, так что… Да, кстати, больше никого нам не нужно, так что ни одной душе ни слова. За всем приглядывать буду я сам.

Александр только кивнул, но мысли его, кажется, прямо-таки гремели в воздухе: а кто-то будет приглядывать и за тобой. Рядом с императором, в конце концов, всегда найдётся кардинал. И как знать, кто окажется главнее.

12.2013

Реклама

6 comments on “Наталья Соболева. Пудра

  1. Язык – не очень внятный, сильно замусоренный. Много неопределенностей – что-то, каК-то, какие-то, где-то и так далее, что говорит о нежелании автора подбирать точные эпитеты.
    Много криво построенных фраз с неверными словоупотреблениями
    Пример

    Напрочь задыхался от астмы

    Постоянные перескоки времен глаголов с прошлого на настоящее и обратно, ничем не оправданные по контексту.

    Пара минут, пара метров, пара десятков – это все вещи не парные, значит, слово паразит.

    Много повторов

    эта баржа пока за горизонтом, и никто о ней не знает, кроме капитана этого маленького катера. … мне здорово пригодился – ещё раз показал мне,

    вообще много ЭТО

    герои сначала один, и вроде бы неплохо обрисован. Потом – двое в баре, которые на поверку оказываются совершенно не нужны для сюжета. А прорисованы тоже хорошо. Потом картонная девушка. И в самом финале вдруг как чертики из бутылки выскакивают два типа, одинаковых как горошины из одного стручка, и начинают рваться в главгеры, императоры и кардиналы. Чем и подрывают доверие вообще

    идея невнятна. Только-только начало казаться, что все понято – а разговор в тексте уже совсем о другом идет.
    Мальчик изобрел устройство, при помощи которого рыбку из пруда достать можно безо всяких усилий. Прекрасно. Только почему вдруг все люди кинулись забивать себе головы исключительно иностранными языками и политикой? И как в таком случае они смогли наделать кучу изобретений в других областях в том числе и медицине? Ибо одним плацебо объяснить массовые исцеления не получится, ладно – астма, но рак убеждению не поддается

    Язык 2
    Герои 2
    Идея 1

  2. Герой-изобретатель, а так невнятно мыслит. Год, языки, цели, перспективы, обманутые ожидания, политика, пудра. Душевные метания прописаны, а чем он мучается на самом деле – пойди пойми. С одной стороны в тексте много длиннот и словесного мусора, а с другой нет ни одной чётко прописанной мысли. Читать я устала, а ведь объём небольшой. Герои заявлены, но не играют, включая ГГ. Иногда с трудом соображаешь, зачем появляются в повествовании тот же профессор, девушка, или «император» с «кардиналом». Чтобы были плохие парни, да?

    Язык неровный, неверный порядок слов, засилье абсолютов, этизмов и неопределённостей.

    абсолютно универсального языка, но эта разработка предлагает совершенно иной подход. Она открывает возможность каждому… знать абсолютно все языки мира! Повторы.

    Куда больше времени потребуется, чтобы осознать, что уже тогда они поняли в его проекте и всё то, чего не знал он сам. Много лишних слов! Суть предложения раза в два короче.

    Ян тяжело вздохнул и охватил голову ладонью Ничего себе ладонь у него, или голова маленькая в обхвате.

    за столы, стулья и, в конце концов, за притолоку. Зачем здесь концы концов?

    Итого: идея – 1, герои – 2, стиль и язык – 1
    Оценка: 4

  3. В рассказе есть загадка.
    Некто, юный гений, изобретает нечто — возможность добавлять людям памяти и избавлять от болезней (как? — как-то).

    Для реализации изобретения он обращается за инвестициями к мафии. Мафия даёт денег неограниченно, но требует одновременно внедрять людям в память ложную информацию о необходимости наркотиков. Об этом в тексте не сказано, это я догадалась. Возможно, все читатели догадались тоже. Но не сказано. Информация невнятная.

    Герой начинает лечить людей, добавлять им памяти и внушать ложную идею о пользе наркотика. При этом герой, несмотря на приносимую пользу, ощущает себя предателем человечества.

    А в это время где-то в другом месте два неизвестных человека читают мысли героя. Или гадают на кофейной гуще, чтобы узнать эти мысли. Или они вживили в мозг героя передатчик. Неважно.
    Важно, что два этих новых персонажа знают мысли героя. И его мысли им почему-то не нравятся. Или не мысли. Возможно, этим новичкам не нравится производительность героя. Или привычка знакомиться на улице с девушками. Возможно, им не нравится, что герой много пьёт? Неважно.

    В общем, героя решили устранить.
    Завтра придёт киллер с фотоаппаратом и попросит: «Скажи изюм!»

    При этой вязкости сюжета, вязкости стилистики нет. Текст читается. Ощущение присутствия по временам возникает. Идея, вероятно, в том, чтобы не творить добро дурными методами?
    Если бы сюжет был внятен, идея прояснилась бы тоже, я уверена.

    Оценка — 5

  4. Так здорово, когда оценки выставляются не «молча», ведь каждое слово критики — это урок. Спасибо!
    С этим рассказом я торопилась, конечно, возможно, отсюда единогласно отмеченная «вязкость» сюжета. Но вообще не люблю досказывать, дожевывать все до конца, должно же быть пространство для мысли догадок читателя, на мой взгляд.
    Я поясню на всякий случай. Излечение от некоторых болезней по сюжету — лишь следствие того, что люди стали быстрее познавать, следствие вот этой вот прямой «загрузки» некоторого количества заказанной информации в мозг. Вот только вместе с информацией люди получают непрошеный бонус в виде веры во всесильность порошка (пудры). Вот такая была идея 🙂

  5. В сюжете есть неувязки. Но общая тенденция ясна: идеалист изобретает усовершенствование, сразу находятся кошельки, которые понимают, как с помощью этого новшества сделать свои финансы еще больше, и финансируют идеалиста. Простые люди пользуются изобретением, от чего их жизнь становится лучше, но одновременно идут на поводу и у внушенной кошельками идеи, что помогает тем доить общество. Все вполне логично.
    Вопрос получается — возможно ли принести добро в мир или оно в любом случае будет опошлено чьим-то желанием получить прибыль? Хороший вопрос, мне нравится.
    Герои сероваты, некоторые напиханы невпопад. Девушка так и не «выстрелила» совсем. Можно ее влияние на героя поподробнее описать, тогда будет более понятно, почему он решил провести с ней совместный сеанс.
    Язык и стиль — 3, герои — 2, идея — 3.
    Итого: 8.

  6. Неровный, невнятный язык. Такие же персонажи. Много лишней «воды» в сюжете. Вообще, много текста, который не работает на идею, что для рассказа является достаточно ощутимой проблемой.
    Сама идея присутствует, достаточно интересна, но мастерства для ее воплощения не хватило…

    Я — 2
    Г — 1
    И — 2
    Б — 0

    5

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s