Владимир Венгловский. Садовник

Справа от меня — застывшая стена. Слева — пустота, заполненная дрожащими ростками. Впереди и позади — бесконечность. Я иду, равномерно и медленно переставляя ноги, отмеряю равное количество шагов. Считаю до десяти. Через каждые десять шагов копаю ямку в упругой пустоте и кладу багровое семя. Оно дрожит на ладони, словно прощается со своим садовником. Мне тоже жаль с ним расставаться. Но я присыпаю семя пустотой и продолжаю движение.

Снова начинаю считать до десяти.

Семян у меня много — хватит на весь путь.

Некоторым из них повезет, они прорастут раньше, чем их раздавит наползающая стена, и тогда в пустоте появятся новые пульсирующие побеги.

Десять шагов. Ямка. Падает багровое семя, прощается с садовником.

Десять шагов.

Что там виднеется впереди? Неужели какое-то существо, пойманное стеной? Странное создание — у него только две руки и ноги, а голова всего одна. Рука застряла в стене. Бьется, пытается вырваться. С моим приближением существо начинает вырываться сильнее. Неужели боится? Ну что ж, в моих силах попытаться ему помочь. Если, конечно, стена не поглотит существо раньше. Ведь до него целых пятьдесят шагов. Это пять ямок и пять посаженных семян. Мне нельзя прекращать работу садовника.

И я вновь продолжаю свой счет.

***

«Динь-динь, динь-динь!», — будильник звонил настойчиво и бесцеремонно. Упорная железяка! Я нащупал кнопку на гладком корпусе, и звон прекратился. Стрелки показывали ровно восемь ноль-ноль, пора было вставать. Хотя это всего лишь привычка. Глупая попытка убежать от самого себя и от снов.

Говорят, что если внезапно проснуться, то можно забыть свой ночной кошмар. Но я всё равно его помню. И губы продолжают считать, повторяя прошедший сон. Словно я вновь отмеряю шаги между лунками.

Я вытер выступивший на лбу пот и бросил взгляд на настенный календарь — восемнадцатое число. Можно никуда не торопиться. Я медленно вернулся в теплые объятья постели. У меня теперь на всё хватает времени.

Оно — вечно спешащее и опаздывающее время, окружает со всех сторон.

Настенный календарь показывает ушедшие дни. Монотонно отсчитывает убегающие часы и минуты стоящий на пыльном столе будильник. Торопятся стрелки, показывают прожитые мгновения. Даже стук сердца и дыхание отмеряют короткие временные интервалы. Стоит лишь закрыть глаза, как сразу же наваливается темная бездна убегающего времени.

С закрытыми глазами я долго падаю в эту черную пустоту. Затем в бесконечности появляются желтые мерцающие вспышки. Всем телом ощущаю убегающие невидимые временные потоки. Кончиками пальцев чувствую их едва заметный боязливый трепет. И я понимаю, что общего у меня и времени. Мы оба вечные беглецы. Оба бежим от своих страхов. Я — от страха жизни. Время — от страха смерти.

Это началось давно, лет пятьдесят назад, когда я был еще молод и беспечен. Ложился поздно, а каждое утро боялся проспать и опоздать на работу. Эта боязнь порождала постоянные кошмары. Мне снилось, что будильник не зазвонил, и я просыпаюсь в восемь утра, когда рабочий день уже начался. Сон повторялся вновь и вновь, изо дня в день, пока не оказался страшной реальностью.

Я всё еще лежал в кровати, а стрелки на часах показывали восемь ноль-ноль. Проклятый будильник не зазвонил. В голове возникали картины выговора за опоздание. Что же мне было делать? Одна за другой появлялись безумные идеи. Оформить больничный? У меня не было знакомых врачей! Дать «на лапу» дежурному терапевту? Неудобно. Вдруг не возьмет? Тогда опозорюсь еще сильнее.

Выхода не было. Оставалось только пропадать.

Я рухнул на кровать, закрыл глаза. И словно погрузился в сон, провалился в черную пропасть. Но у пропасти не было дна, лишь сплошная тьма бесконечности. Я почувствовал, как минуты и секунды пронизывают меня насквозь. Ощутил колебания временных потоков — вверх-вниз, вверх-вниз, словно биение сердца огромного живого организма. Я не видел эти потоки, но я знал, что они есть. И сделал шаг… Шаг с одного потока времени на другой. С одного колебания на другое. А потом открыл глаза. И в тот самый момент, перед тем, как я увидел свет, меня охватил страх. Не мой страх — чужой. Гораздо сильнее.

Это был страх самого времени.

Когда я очнулся, то старый будильник на столе показывал семь часов тридцать минут. Я вернулся назад во времени на целых полчаса. На работу я тогда все-таки успел. Но крупица чужого страха навсегда осталась в моей душе.

И с тех пор я всегда чувствую окружающую нас бездну времени.

***

— Сережа, вставай уже! Сколько можно валяться в постели?

Из кухни доносился аппетитный запах яичницы с зеленым луком. Ни одна кухонная вытяжка с таким не справится. Надо вставать — незачем сердить жену по пустякам.

— Иду… Уже иду!

Я поднялся и подошел к окну. В запыленном стекле отразилось лицо старика. Как быстро пролетела жизнь, почти до конца пробежало отведенное мне время. Я провел по стеклу ладонью, стирая пыль. На подоконнике стоял стакан с налитым на дно тонким слоем воды. Косточка — большая, неровная, похожая на сливовую, но необычного бордового цвета лежала в стакане и едва касалась воды. Я дотронулся до холодного граненого стекла, почувствовал слабую дрожь. За все эти годы косточка так и не проросла.

Почему я до сих пор ее не выбросил? Может быть косточка — ключ к моим кошмарам?

Отсчитать десять шагов, выкопать лунку, уронить багровое семя…

Я помотал головой. Не могу я от нее избавиться. Ведь она тоже часть моей жизни и воспоминаний. Вечно живая и вечно мертвая багровая косточка.

***

Прыжки во времени стали привычкой. Это превратилось в обычное дело — окунаться в пустоту и страх. Прикасаться к пульсирующим потокам времени. Опаздывать и успевать одновременно. Каждое утро я возвращался сам в себя прошлого, который был мною полчаса назад.

Я ступал на ближайшие потоки времени, отдаленные от текущего не больше, чем на несколько десятков минут. А другие далекие потоки манили к себе. Словно побеги невидимого растения, они извивались в бесконечности живыми лианами. Стоило лишь сделать шире шаг…

Однажды я решился на большой прыжок через пропасть. И тогда понял, чего боится время. И чего я боюсь вместе с ним.

С момента своего рождения, с сотворения мира — Словом или Большим взрывом, время умирает. Ростки времени бегут из прошлого, устремляясь в будущее. Но там, в далеком прошлом, в начале истории, время давно мертво. Статичный, мертвый временной пласт наползает, давит собой живые пульсирующие потоки. И догоняет их, чтобы поглотить.

Может быть, всё взаимосвязано? Может быть, статичное время застывшим грузом нажимает на динамичное, подгоняя его, и этим порождает живые колебания? Словно огромный, прямо на глазах замерзающий айсберг, оно гонит перед собой подвижную волну, одновременно превращая ее в себя.

Лед и вода. Мертвое и живое. Одно целое.

Я не знаю правды.

Я лишь чувствую страх убегающего времени. Если оно замедлит бег, чуть-чуть затормозит, споткнувшись о преграду… Все мы окажемся в статичном времени, замершими навсегда. Быть может, динамичный временной поток выживет, появятся новые побеги-отростки, и история начнется вновь. Но для нас это уже не будет играть никакого значения.

Я почувствовал его — статичное время, когда совершил прыжок на целый час назад. Испытал на себе его притяжение. Увидел большую воронку, втягивающую в себя желтые вспышки. Мертвый хищник. Тогда я удержался, и он не получил своей добычи.

Теперь я знаю — стоит лишь совершить большой прыжок во времени, и статичное время притянет тебя. Присоединит навсегда, и мертвый айсберг разрастется еще больше.

Но я ходил во временную бездну вновь и вновь. По грани, по тонкой кромке. На полчаса, на сорок минут. Снова и снова испытывал опасность и чувствовал дрожь динамичного времени. Оно боялось за меня. Но я был смелее и почти всемогущим. И одновременно ничтожным по сравнению с массой застывшего временного мертвеца.

Это было, словно дотронуться до покрытой коркой зудящей раны. Каждый день играть со смертью, но счастливо избегать ее.

О своих путешествиях я не рассказывал никому, даже Нине.

***

Я познакомился с ней в парке.

Осенние кленовые листья медленно кружились в холодном воздухе и нехотя опускались на мокрый асфальт. Редкие капли дождя барабанили по раскрытому зонту. Я не знаю, что задержало меня в тот вечер на дождливой аллее. Может быть аромат мокрых кленов. Может быть — ожидание еще не сбывшихся надежд.

Вдоль аллеи шла девушка. Вода стекала по коротко постриженным русым волосам и давно промокшему плащу. Взгляд заплаканных глаз пытался высмотреть на земле что-то важное, но уже потерянное.

— Вы что-то ищете? — спросил я, осторожно поднимая над девушкой купол зонта.

Словно пропустил ее в часть своего внутреннего пространства. Там — дождь. Здесь — тепло моего дыхания. Четко очерченные границы из падающих потоков воды.

— Да, — девушка посмотрела мне в глаза. — Кошелек… Тут в парке… Вся зарплата… Вы не находили, случайно?

Я почувствовал, что девушка уже была в этом парке. Совсем недавно. И закрыл глаза.

Меня поглотила черная бездна с желтыми вспышками. Где-то бесновалась воронка мертвеца, но ее не было видно. Я сделал один короткий шаг…

Дождь еще не начался. Лишь на горизонте собирались черные тучи. Я шел по улице. Толпа народа высыпала из проходной завода «Электрон». Много молодежи свернуло в парк, и среди смеющейся группы девушек я увидел ту, которая должна вскоре потерять кошелек. В прошлый раз я задержался возле доски объявлений, пропуская шумную толпу, сейчас же поспешил за девушками, чтобы не упустить их из виду. Не прозевать момент, когда…

Близко разорвалась хлопушка. Кто-то взвизгнул. Все повернулись в сторону маленького сорванца, устроившего тарарам. Поэтому никто не заметил, как молодой щуплый паренек вытащил кошелек из женской сумочки. Я и сам едва не прозевал этот момент. Мгновение — и вор как ни в чем не бывало поспешил вглубь парка.

Звать на помощь? Милицию? Да где ж она… Я устремился за воришкой.

— Стой!

На узкой тропинке между деревьями — лишь мы вдвоем.

— Ты чё? — он испуганно повернулся.

Рука воришки нырнула в карман. Я ударил первым. Не буду же я ждать, пока он вытащит нож или кастет. Вора отбросило назад, он основательно приложился затылком о ствол дерева, упал на четвереньки.

— Давай, что украл! Отдай сейчас же!

Я хлопнул его по карману. Ага, вот он кошелек, уже в моих руках. Я вернулся на центральную аллею. Болели содранные в кровь костяшки пальцев.

Через пару минут застучали по листьям первые холодные дождевые капли.

Я остался в парке, пока не увидел одинокую возвращающуюся девушку.

— Вы что-то ищете?

— Да. Кошелек… Тут в парке… Вся зарплата… Вы…

— Вот этот? — улыбнулся я.

То, что ее зовут Нина, я узнал гораздо позже.

***

Я не пользовался своим даром для того, чтобы каким-либо образом обогатиться. Может быть, можно было сыграть в лотерею? Предсказать события, вернувшись немного в прошлое? Стать популярным? Я не думал об этом.

И не желал ничего подобного.

Я нырял и ходил по времени, щекоча нервы, для себя самого. Чтобы почувствовать дыхание мертвеца из черной бездны у себя за спиной. Чтобы насладиться жизнью.

Но однажды…

***

— Так ты идешь или нет? Все уже остыло!

В дверях появилась возмущенная жена.

— Иду, дорогая. Уже иду.

***

У Нины тогда был день рождения. Я пришел к ней домой пораньше, еще до того, как Нина вернулась с работы. Мы договорились, что я успею всё подготовить до ее возвращения. Мы собирались провести этот вечер вдвоем. Букет красных георгин я поставил в вазу на столе. Вскрыл коробку с испеченным на заказ тортом. Торт назывался «Радость молодоженов». Ну, молодоженами мы еще не были, но все шло именно к свадьбе. И в душе уже играл вальс Мендельсона.

Через полчаса я понял, что Нина опаздывает. Через час начал беспокоиться. Я сидел за столом и смотрел, как прямо на глазах отцветающие георгины роняют, словно капли крови, красные лепестки. И у меня возникло чувство, будто черная бездна заполняет меня изнутри.

И время смотрит моими глазами.

Лепестки падали и падали, и на столе образовалась уже целая красная лепестковая лужа. И вдруг я увидел, что это настоящая кровь течет по асфальту. И что рядом с выехавшей на тротуар черной волгой лежит моя Нина.

Нет! Этого не может быть!

Но картина стояла перед глазами, как яркая, освещенная огнями софитов театральная сцена.

Невдалеке от машины стоял побледневший водитель. Копошилась массовка, в которой мелькали люди в милицейской форме. Где-то за всем этим, словно зрители в партере, подернутые туманом видения, шевелились зеваки. И в центре сцены лежала моя Нина. Ее лицо было спокойно и, казалось, что моя любимая спит. Замерла легкая улыбка — Нина ведь спешила домой, и, наверное, думала о предстоящем вечере. Только всю умиротворенную картину портила кровоточащая рана на виске. Русые волосы пропитались кровью.

Я понял, что Нина мертва.

И что прошло уже гораздо больше часа с момента аварии.

Я закрыл глаза…

Прыжок во времени на несколько часов — я знал, что он станет для меня смертельным.

Стихи… Всегда, когда задыхаюсь от волненья, они лезут в голову, вторят ударам сердца. Память листает старый томик Цветаевой, переворачивает потрепанные страницы.

«Беженская мостовая!

Гикнуло — и понеслось

Опрометями колес.

Время! Я не поспеваю».

Черт! Я же действительно могу не успеть. Вон соседний поток времени, совсем рядом. Я чувствовал его биение, дрожь разносилась ударами в полной темноте. Прыжок! Я ухватился, устоял… Этого совсем мало. Дальше, дальше… Мне нужно было больше времени, чтобы успеть остановить Нину…

А воронка мертвеца, притягивающая меня, словно магнит железо, ворочалась где-то внизу.

«В летописях и в лобзаньях

Пойманное… но песка

Струечкою шелестя…

Время, ты меня обманешь!»

Притяжение было слишком сильным, и я оступился. Всё закружилось вокруг — желтые вспышки, сжавшиеся от страха потоки живого времени и раскрытая пасть мертвого хищника.

«Время, ты меня обманешь».

Кажется, я тоже умираю, Нина.

Потоки времени проносились сквозь меня, вызывая острую боль. Я пытался схватиться за них, но попытки были безрезультатны — скорость падения все увеличивалась. Меня стремительно несло к началу времен.

***

Я стоял над пропастью, в которой испуганно мигали желтые вспышки. Справа от меня устремлялись во тьму бесконечности живые временные ростки. Слева возвышалась стена замершего статичного времени. Моя левая ладонь была полностью втянута в стену, зажата надежным капканом, из которого невозможно вырваться.

Да, я сумел затормозить падение, в последний момент ухватившись за временной поток. Но рука… Коготок увяз, всей птичке пропасть.

Я не жалел ни о чем. Я уже успел смириться с мыслью о смерти Нины, значит, смирюсь и с собственной гибелью. Смерть не придется долго ждать — временная стена наползала медленно, но равномерно и неотвратимо. Миллиметр за миллиметром она поглощала мою руку.

Может, не смотреть на приближающуюся смерть? Отвлечься? Зачем, я ведь все равно ее не боялся. Весь страх внутри меня — он чужой. Боялись убегающие потоки живого времени, отдавая себя по крупицам наползающему мертвецу.

А я не боялся.

И мог смотреть на своего врага.

Стена статичного времени протянулась из бесконечности в бесконечность. За ней — яркий застывший свет, подернутый белесыми потоками тумана. Мертвое, холодное свечение. Во временном айсберге замерли те, кто не смог убежать… Кого поймал статичный мертвец, вырвав из живого потока.

Вон застывшая с распростертыми крыльями большая белая птица. Наверное, это альбатрос. А вон там… Неужели человек? Да, точно — мужчина замер прямо в движении с приподнятой ногой, так и не завершив свой шаг.

Наверное, каждый из нас живет в собственном времени. Кто быстрее, кто медленнее. Но если твои биологические часы совсем замедлились, ты можешь стать жертвой мертвого хищника, поджидающего в начале времен. Мгновение — и ты исчезаешь из временного потока.

Как и не было.

Вскоре я составлю компанию этому несчастному. Рука уже погрузилась в стену почти по локоть. Я заворожено смотрел на медленно наползающий холодный свет, проглатывающий меня по кусочкам. Руку я уже не чувствовал. Она существовала совсем в другом времени. Застывшем.

Мертвом.

А что за группы существ замерли там, в глубине стены? Стоят, словно памятники ушедшей эпохи. Зубастые пасти, вытянутые длинные шеи. Да это же динозавры! Их много — тысячи, миллионы. Застывшие фигуры сливались в сплошной темный горизонт. Наверное, наш динамичный временной поток тогда споткнулся, и статичный мертвец получил знатный урожай. Наелся досыта.

Где-то далеко, на краю моего восприятия в айсберге времени виднелись фигуры немыслимых, невозможных существ. Огромная гусеница с бесчисленным числом ног. Человеко-конь, скрытый белой туманной дымкой. Неужели в других, далеких временных потоках существует иная, совсем непохожая на нашу жизнь?

Или это начался бред, и я схожу с ума в ожидании смерти?

Стена уже поглощала руку выше локтя. Миллиметр за миллиметром. Медленно и равномерно.

Нет-нет, так нельзя. Нельзя смотреть и постепенно сходить с ума. Кто-то же утверждал, что не боится смерти. Тем более — я ведь не умру. Я всего лишь замру навеки.

Меня ожидала не жизнь и не смерть.

Вечность.

Стена ползла, проглатывала руку. Все дальше и дальше.

Ненавижу! Ненавижу тебя, хищник! Мертвец! Ты не позволил мне спасти Нину! Сдохни сам, проклятое отродье! Сожри сам себя!

Я вновь бился, словно бабочка, попавшая в паучьи сети, пытался вырваться. Я сдирал кожу, расшатывал руку из стороны в сторону. Рукав рубашки пропитался кровью. Но всё было бесполезно.

И тут я заметил движение вдалеке возле стены. Темная фигура медленно приближалась, шла на границе между стеной и пустотой. Останавливалась, замирала, а потом вновь шла. Замирала и шла. Так же медленно и равномерно, как наползало статичное время.

Желтые вспышки отражались на гладкой черной коже существа. Ноги-щупальца равномерно вытекали из массивного тела. Ног было много — целый клубок. Они появлялись, чтобы сделать шаг, а затем вновь исчезали в шевелящемся сгустке. Множество рук вырастали из тела и скрывались в нем. Гладкие черные головы беспорядочно торчали вздувшимися пузырями. Господи! Кто же это?

Вырваться! Немедленно вырваться и бежать наползающего ужаса.

Существо уже близко — всего в нескольких шагах. Оно выкопало рукой ямку и уронило в нее багровую каплю. Затем поползло ко мне.

Еще минута, и статичное время добралось бы до моего сердца. Ведь вся рука уже по самое плечо во временном айсберге. Но существо успело раньше. Оно приблизилось и протянуло руку. Из черной ладони выросла, будто выплыла на поверхность аморфного тела, новая голова. Два немигающих желтых глаза уставились на меня. Спокойный и невозмутимый взгляд проникал вглубь моего мозга, словно существо задавало вопрос: «Тебя спасти?»

«Да, черт возьми! Да!»

Я не понимал, кричал я ответ, или только думал, безвольно ожидая смерти. Но существо вдруг вытянуло несколько рук и погрузило в стену. Затем эти черные руки-щупальца обвились вокруг моей руки и потащили, преодолевая сопротивление. Хлоп! — выдернули они меня из статичного времени, словно пробку из бутылки.

Левую руку я не чувствовал. Я видел ее, мог с трудом шевелить пальцами, но не чувствовал.

«Спасибо», — сказал я.

«Не за что», — ответили глаза существа.

«Мне надо спешить».

Существо посмотрело куда-то под ноги и протянуло руку.

«Подожди, — сказало существо. — Возьми».

Я поднял дрожащую ладонь, и существо уронило в нее багровую каплю, сверкнувшую при падении яркой звездочкой. Я сжал ладонь в кулак, боясь уронить подарок.

«Спасибо», — ответил я и медленно разжал пальцы.

На ладони едва заметно дрожала большая, похожая на сливовую, косточка. Ее дрожь была мне до боли знакома. Так вздрагивали в пальцах трепещущие временные потоки.

«Поспеши», — голова существа сдулась, как лопнувший воздушный шарик, и втянулась в руку.

«Кто ты?» — спросил я.

«Садовник».

Существо невозмутимо продолжило свой путь дальше вдоль стены. А я совершил прыжок в пустоту временных потоков.

***

Я сидел на кухне, ел слегка остывшую яичницу и вспоминал. Жена ушла в комнату, оставив меня одного.

С некоторых пор меня начали преследовать сны. Вернее, один и тот же сон. Кошмар, где я иду из бесконечности в бесконечность, сажая новые семена. Где чувствую каждый новый проклюнувшийся росток, дрожащий и устремляющийся в пустоту мирозданья.

Мне кажется, что стоит сделать только шаг, не просыпаться, и я окажусь там. Буду считать до десяти, отмеряя расстояние между посаженными косточками.

Но — нет! Я должен прогонять этот сон. Есть ещё то, что меня держит в этом мире.

***

Ты всё-таки встречаешь! — полувопросительно воскликнула Нина, увидав меня около проходной завода.

А я подарок дома оставил. Не взял с собой. И цветы — тоже забыл. И еще я безумно счастлив тебя видеть.

Я продолжал нести околесицу — первое, что приходило в голову, а сам обнимал Нину, прижимал к себе, боясь даже на мгновение отпустить. Потому что я еще помнил кровь, стекающую по русым волосам на темный асфальт.

Ну перестань… Перестань. На нас уже люди смотрят, — улыбалась Нина. — Кстати, меня сегодня подвезти обещали. Водитель шефа к тому домой едет, и подбросить собирался.

Нет! — воскликнул я.

Нина удивленно посмотрела на меня.

Ну… Я… Понимаешь, погода сегодня чудесная, — я посмотрел на сгущающиеся дождевые тучи. — Было бы здорово пройтись пешком, правда? Мы ведь никуда не торопимся. У нас целый вечер впереди.

Аварии так и не произошло. Шофер Нининого начальника без происшествий доехал до места назначения. Видимо, больше никто не отвлекал его внимание.

А я с тех пор мог перемещаться назад на целые сутки. Статичное время стало притягивать меня с гораздо меньшей силой. Может быть из-за того, что добыча уже один раз вырвалась из его плена. Может быть — из-за дрожи багровой косточки, подаренной Садовником.

Вскоре состоялась наша с Ниной свадьба. Через год родился Колька. Сейчас уже и сын его — мой внук, жениться собирается. Годы-годы, быстро вы пролетели. Как один прыжок сквозь вечность.

Я постарел. Правда, не весь. Левая рука так и осталась без морщин, словно рука двадцатилетнего молодого человека. Хотя управлять ею я могу, но чувствительность к пальцам так и не вернулась.

А в остальном всё у нас с Ниной было, как у людей. Если не считать мои тайные прыжки сквозь время, которые становились всё реже и реже.

Но потом… Потом Нина умерла. Девятнадцатого мая. Ее сердце остановилось. Я прыгал на день назад, искал спасение. Преодолевая сопротивление Нины, отводил ее в больницы. Вновь и вновь. Но всё было бесполезно — девятнадцатого числа Нинино сердце останавливалось, и я не мог повлиять на это событие.

Было слишком поздно, и лечению Нинина болезнь не поддавалась. Сердце отказывалось работать вопреки всему.

Но я упорно возвращаюсь на день назад. Прыгаю в восемнадцатое мая, когда Нина еще жива. Просто для того, чтобы вновь провести с ней этот день, ставший для меня бесконечным.

Потому что я не хочу жить сам. Я боюсь жить дальше. Перейти на день позже, когда Нины со мной больше не будет. Вновь и вновь я просыпаюсь утром восемнадцатого мая, зная, что у меня есть только этот день.

Вскоре я не смогу возвращаться и проживать одно и то же, зная, что завтра для меня не наступит никогда. Я просто сойду с ума. Я уже почти готов совершить это — прыгнуть в бесконечность и встретится с мертвым временем лицом к лицу. И я это сделаю.

***

Из комнаты раздался Нинин возглас:

Сережа!..

***

Справа — бесконечная стена мертвого времени. Слева — чернота, где живут временные побеги. Вырастают из семян, которые я бережно сажаю в пустоте.

Я — Садовник и это моя работа. Я считаю до десяти, отмеряя шаги. Копаю ямки в пустоте и сажаю багровые дрожащие семена. Может быть, каждый новый побег успеет вырасти, прежде чем его поглотит холодная стена, и поток молодого времени устремится в бесконечность. Но об этом я узнаю гораздо позже.

Я должен продолжать свою работу. Считать до десяти, отмеряя расстояние между лунками.

Но я устал. Очень устал. Обязательно надо найти преемника. Мне почему-то казалось, что если я подарю кому-то семя, то этот кто-то примет время навсегда в свою душу. Сад времени будет звать его, пока этот кто-то тоже не станет Садовником вместо меня.

Вышло так, что я подарил семя, чтобы спасти одно существо. И теперь мне остается только ждать. Надеяться, что новый Садовник займет мое место. Рано или поздно, но это случится.

И тогда я смогу отдохнуть.

А пока я считаю до десяти, отмеряю шаги и чувствую… Чувствую каждое семя, каждый побег времени, выросший в моем саду. Я ощущаю всех существ, поселившихся на побегах. Их радость и боль, страх и надежду.

И… Я устал. Я тоже хочу жить, как и они. Но пока не могу себе этого позволить. Я должен продолжать свой путь на границе между стеной и бесконечностью и сажать багровые семена.

Но что это? Я вдруг чувствую, как где-то далеко проклевывается из семени совсем новый, молодой побег времени! Он прорастает не здесь, в саду, а где-то прямо на другом побеге. Я улыбаюсь. Похоже, мое подаренное семя ожило.

А значит, для существа, которое я когда-то спас, все будет совсем по-другому.

Ведь для него появилось его собственное, еще юное время.

***

Сережа! — закричала Нина. — Посмотри, твоя багровая косточка проросла!

Реклама

7 comments on “Владимир Венгловский. Садовник

  1. хороший рассказ
    язык 3 — нормальный, текст вычитан, , наткнулась только на одну двусмысленность

    рука застряла, бьется, пытается вырваться

    герои 2 — все-таки блекловаты, я так по внутреннему монологу многорукого садовника и его ученичка-сменщика различить не смогла, за одного полагала

    идея между тройкой и двойкой, не новая, но под интересным углом поданная
    буду думать

  2. Поэтично. Затягивает. Обволакивает. Кружит голову.
    Красиво.
    Сюжет ровный.
    Герой не очень интересный.
    Идея подана мягко, нежно.
    Ощущение теплоты.
    Красиво.
    Оценка — 8

  3. Композиция выстроена, стиль заметен, язык отточен. Но…
    Сбоку – очень похоже на банальное себякопание. Вселенского масштаба затея зиждется лишь на мелкособственнических повадках главного героя.
    Изнутри – выглядит несколько противоречиво.
    Чем обусловлены столь исключительные способности главного героя, повлёкшие за собой его отрешённость от внешнего мира. Может быть, его в детстве ударило молнией? Или он некстати перевёл часы на зимнее время? Или наоборот – не перевёл?
    За какие такие пироги выбор Садовника падает на застрявшего во времени проходимца? Просто, по чистой случайности, — доверить дорогие импортные семена первому встречному?! В чём же здесь мораль?
    У обременённого воображением читателя, вообще, может cложиться впечатление, что Временем распоряжается гигантский чёрный спрут сажая магические клубни на потусторонних грядках, упирающихся в необозримую полупрозрачную вязкую стену (или это действительно так?!).
    Облик героев местами нерационален.
    Оказывается, что всему виной – девушка по имени Нина… Золовка тётки моей – Нинка – работала всю жись в райпо. Дак – пила там с грушшиками по-чёрному, моталась вечно с бланшем и материлась прилюдно на чём свет стоял. Не нравится мне такое имя. Без имени – было бы лучше.
    Главный герой (опять же) нарочито выказывает нежелание поживиться за счет денежно-вещевой лотереи, по каким-то, не выясненным до конца, соображениям. Почти что «ералашная» история с кошельком, и столь же нелепая история с водителем, – явно притянуты за уши.
    Стиль, язык – три балла.
    Герои – два балла.
    Идея – два балла.
    Бонус — за описания Садовника.
    Итого: восемь.

  4. Не очень понятен финал и последствия того, что косточка проросла. Но на то такие финалы и именуют открытыми. Герои в этом рассказе не так выпукло проявлены как в прошлых рассказах автора, остальное — на весьма достойном уровне. Хотелось бы, разве что, поругать за некоторую недосказанность по поводу самого Садовника. Что это за личность? Почему он сажает ровно с той скоростью, с которой движется стена? Почему не борется со стеной, если может? Почему не начинает сажать быстрее, если может? Кто его ограничивает, если он не может делать вышеперечисленное? Как в стене оказались вмурованы динозавры, если они просто погибли, а не путешествовали во времени? Или путешествовали?
    В общем, вопросы остаются. Но рассказ довольно хорош и оригинален, надо признать. 🙂

    Я — 3
    Г — 2
    И — 3
    Б — 0
    —-
    8

  5. Очень хорошо написано. Я прониклась. Что касается участия Нины в подготовке преемника садовнику, ну дык не одна большая война с этого начиналась. Правда история с кошельком мне тоже не понравилась. А всё остальное – да. Единственный недостаток, на мой взгляд – дубляж событий. В финале и так понятно, чья косточка проросла. И возвратиться на день раньше герой мог лишь только раз. По его же собственным объяснениям, мог возвратиться всего на сутки.
    Итого: идея – 2, герои – 3, стиль и язык – 3.
    Оценка: 8

  6. Образы ошеломительно красивые, время как стена останется у меня в голове уже навсегда.
    Но гг не понимаю совершенно. Финала тоже. Что означает росток? Шанс жизни для жены гг? Или шанс шагнуть назад во времени подальше, чтобы попытаться спасти ее?

    Стиль и язык — 3, герои — 2, идея — 1.
    Бонус за образ времени.
    Итого: 7.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s