Виктор Мальчевский. Сказки старого Стокгольма

Иногда людей похищают только тогда,
когда они по-настоящему этого захотят.

— Еще чаю, доктор? – Габриела невесело улыбнулась пожилому мужчине в старомодных массивных роговых очках.

— Да, благодарю, госпожа Свантенсон. Ваш чай как всегда бесподобен, — мужчина с благодарностью пододвинул чашку, в задумчивости потер тщательно выбритый подбородок и, как бы, между прочим, произнес:

— Да-а-а, а погодка нынче-то ни к черту!

Габриела предпочла промолчать, только вздохнула в ответ. Когда она, захватив чайник, повернулась к гостю, тот по-прежнему не сводил глаз с окна, на две трети скрытого тяжелыми бархатными шторами.

Она хорошо понимала этого человека. Он относился к ней с уважением, даже с некоторым пиететом, вызванным долгими годами дружбы. Семейным врачам редко удается оставаться в стороне от бед своих подопечных. Может это и не совсем профессионально, подумала Габриела, зато уж точно по-человечески. Ганс Самуэльсон как раз был из таких. Вот и сейчас ему трудно было поддерживать разговор о Сванте, и он всячески его откладывал. Однако медлить Габриела уже не могла.

На самом же деле слова ей были не нужны, она знала, что час, когда отец покинет её, а заодно и весь этот мир, уже пробил. Она свыклась с этой мыслью, но всё же войти в спальню самого дорогого ей человека было выше её сил. Хорошо, что Ганс остался в эту ночь и пусть последнее слово будет за ним. Он имеет на это право. Уже двадцать восемь лет, как он стал настоящим членом семьи Свантесонов, и сейчас она это чувствовала, испытывает такую же боль, только старается не подавать виду.

Габриела подошла к доктору и ласково положила руку ему на плечо. Рыхлый вельвет бесформенного пиджака приятно погладил кожу.

Она робко кашлянула и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, тихо спросила:

— Ганс, это конец?

Мужчина поднялся из-за стола, беззвучно по мягкому ковру пересек небольшую гостиную, подошел к окну, по стеклу которого сплошным потоком бежали капли дождя, поправил очки, медленным движением вернув их на переносицу, немного помолчал, затем, не оборачиваясь, произнес:

— Уже неделю льет. Кажется, так долго, — помолчал, и добавил: — Но как долго бы не шел дождь, все равно он скоро прекратится. Все когда-то заканчивается.

— Ганс! Хватит с меня этих аллегорий! – неожиданно для себя выпалила Габриела. Она двинулась к нему опустив глаза, но сдерживая слезы. – Ты знаешь, как я люблю отца, и тебе хорошо известно как много он сделал для меня, для всех нас! Но я уже не могу выносить все это!

Мужчина встретил её сочувственным взглядом. Поймав её тонкие кисти рук, прижал их к своей груди.

— Я знаю, знаю, милая моя девочка. Твой отец человек с огромным сердцем, но даже такое сердце может устать от жизни.

На этот раз Габриела уже не смогла сдержаться и, уткнувшись в широкую грудь друга, зарыдала. Он дал ей возможность излить душу, а когда она, отдышавшись, взглянула ему в глаза, с сожалением кивнул.

Все было ясно, впрочем, ясно уже давно. Врачи давали полгода, максимум год. В том возрасте, в котором пребывал старик, операции уже не проводят. С диагнозом мирятся и ждут.

Шел девятый месяц. Болезнь взяла свое, и даже больше. От Сванте Свантесона уже почти ничего не осталось, однако его взгляд все еще был осмысленным и пытливым, таким же, как и всегда. Еще на детских снимках белокурый мальчик поражал всех умными голубыми глазами, искрившимися озорством особенно в те минуты, когда он играл со своей собакой.

Габриела помнила – этот пес, пожалуй, был единственным его другом. Хотя нет, был еще один, какой-то странный приятель, которого она никогда не видела, хотя много слышала о нем от отца. Но вот имя его она напрочь позабыла. Ей почему-то всегда казалось, что отец выдумал себе друга, наверное, потому, что в детстве он ни с кем не дружил. Как давно это было.

Женщина вернулась к столу, поставила чайник и села в кресло. Мебель привычно скрипнула. Здесь все напоминало об отце и о его немыслимых историях. Она ласково провела ладонью по истертому подлокотнику, на её лице заиграла улыбка. В памяти сами собой всплыли яркие образы и картинки: в детстве отец рассказывал ей о том, как, проказничая, они вдвоем с другом заставили это самое кресло летать под потолком, то и дело, задевая большую хрустальную люстру венецианского стекла – гордость бабушки Хельги.

— Ох, и влетело тогда отцу, — тихонько засмеялась Габриела, вспоминая, как веселили её отцовские рассказы.

Доктор настороженно посмотрел в её сторону.

— Все в порядке, Ганс. Вспомнила эти отцовские байки, ну ты знаешь.

Доктор понимающе улыбнулся и наиграно закатил глаза:

— Веселый он был человек, — потом осекся, смутившись слова «был», робко кашлянул и спешно добавил: — то есть я хотел сказать, теперь он не часто шутит…

Фраза казалась глупой, и доктор поначалу думал её исправить, но быстро осознал всю теперешнюю бесполезность этого, и, замявшись, снова потянулся к чашке с остывшим чаем.

— Знаешь Ганс, а я ведь виновата перед ним.

Доктор придал лицу выражение истинного удивления.

— Да, да. Все эти его истории про летающее кресло, погони за жуликами в простынях, и удивительного друга, как же его звали-то…- Хельга снова наморщилась. — Все эти небылицы, которые так забавляли меня в детстве, все это впоследствии я стала считать странностью его характера, даже психической неуравновешенностью натуры.

Она украдкой глянула на друга и виновато спрятала глаза. Ганс аккуратно вернул чашку на место и поспешил успокоить близкого человека:

— Ну же, Габриела. Не стоит казнить себя. Если на чистоту, то ведь действительно Сванте несколько заигрался. Одно дело – развлечь дочь, и совсем другое – постоянно твердить о своих невероятных похождениях.

Фрекен Свантесон поднялась и вновь подошла к окну. Невидящий взгляд серо-голубых глаз находился где-то по ту сторону окна, он скользил по мокрым черепичным крышам погруженного в ночь старого Стокгольма.

— Это конечно глупо, — задумчиво произнесла она, поворачиваясь к собеседнику, — ну а если он был прав, а мы просто очерствели душой, не в состоянии его понять. Может быть, для отца я по-прежнему оставалась наивной маленькой девочкой, которая так любила вместе с ним лазить на чердак и с упоением слушать все эти истории о его проделках с этим,… ну как его…- она потерла лоб, мучительно пытаясь вспомнить имя.

— Однако теперь уж это не так важно. Ваш отец просто оригинальный человек, беззаветно преданный семье и в особенности Вам – своей любимой маленькой Габи, — Ганс кротко улыбнулся.

— А знаешь, – женщина улыбнулась в ответ, — ведь мне порой казалось, что он и сам верит в то, что рассказывает.

Доктор недоверчиво прищурился.

— Нет, я просто уверена в этом! Я никому не говорила, но ведь я видела своими глазами, зачем он поднимается на чердак нашего дома.

Ганс Самуэльсон настороженно следил за рассказом Габриелы.

Она утвердительно закивала и продолжила:

— Я часто видела, как он подолгу всматривается в ночной город, а затем перед тем как уйти к себе открывает чердачное окно.

Врач принялся удивленно вращать глазами.

— Габриела, ну и зачем сейчас говорить о каких-то таинственных, жутких поступках Сванте, если…

Женщина не дала ему закончить:

— Постой, постой, — её взгляд словно был обращен внутрь, — а ведь я действительно никогда не задумывалась об этом. Один раз я спросила, и он мне снова рассказал о своем друге, который якобы шастает по крышам…

— Габриела…

Женщина вроде и не слышала старого доктора, она что-то шептала себе под нос, потом вдруг громко произнесла открывшуюся ей догадку:

— Он ведь прощался со мной чуть не каждый вечер. Он подходил к моей кровати, смотрел на меня, потом целовал в лоб и гладил мои волосы, а потом с грустным видом уходил к себе.

— Зачем ему было прощаться с тобой? – доктор недоуменно пожал плечами, и рассеяно потянулся уже к опустевшей чашке.

— Не знаю, но он очень хотел уйти, я чувствовала это, — продолжала бормотать женщина, — и сейчас я это поняла – он не уходил только из-за меня.

Она подняла к потолку влажные глаза.

— Куда бы он ушел, ведь ты в детстве часто болела, — пробурчал медик очевидный на его взгляд вывод. – Вообще, Габриела, ты была слишком болезненным ребенком. Отец очень переживал за тебя.

Но госпожа Свантесон по-прежнему не слышала доктора.

— Ну, как же его звали-то…

Внезапно из спальни отца донесся звук разбитого стекла. Доктор резко обернулся, роняя чашку. По паркету забарабанили мелкие осколки. На мгновение повисла тишина.

Они кинулись в комнату больного. Отварив массивные двери, ворвались и замерли.

Постель, в которой только что лежал немощный Сванте Свантесон была пуста. По комнате, подобно осеннему листопаду, носились клочки рецептов, газетные листы и прочая бумага. Окно было распахнуто настежь и по подоконнику звонко колотили увесистые струи дождя.

Габриела с замиранием сердца подскочила к окну и глянула вниз. Пятью этажами ниже у хорошо освещенного подъезда все было спокойно. Холод, сковавший все внутренности, понемногу отпускал, но ноги не слушались, и подоспевший вовремя Ганс подхватил женщину. В следующее мгновение она услышала странный шум. Это был жужжащий звук, как у вентилятора, он завывал на высокой ноте, потом снова срывался на низкую. Сначала Габриеле показалось, что она впала в беспамятство и все что теперь происходит вокруг лишь галлюцинации, вызванные глубоким нервным потрясением – внезапным исчезновением отца. Однако открыв глаза и увидев перед собой лицо доктора, засомневалась.

В этот момент звук пропеллера прозвучал где-то совсем рядом.

— Ты слышишь, Ганс? – простонала она.

Мужчина по-прежнему смотрел на неё с недоумением и беспокойством.

— Неужели ты не слышишь, друг мой? – Габриела досадливо покачала головой и оттолкнула его.

Не обращая внимания на осколки стекла, она облокотилась на подоконник, высунулась наружу и запрокинула голову. Дождь хлестал ей в лицо не оставляя и тени сомнений в реальности происходящего, хотя в то что полагала увидеть женщина поверить было невозможно. Она верила в это лишь однажды, когда была совсем маленькой девочкой. Сейчас Габриела вспомнила этот жужжащий звук, и в следующее мгновение в памяти всплыло имя.

Внезапно какая-то тень мелькнула у верхнего карниза и сквозь тугую пелену дождя она вдруг услышала угасающий голос отца:

— Прощайте! Он обещал и вернулся за мной.

Габриела отвернулась от окна и взглянула на доктора. Тот с испуганным видом стоял рядом, все еще протягивая к ней руки.

Её заплаканные глаза излучали необъяснимую радость. Она шмыгнула носом и, прерывисто вздохнув, восторженно произнесла:

— Его звали Карлсон! Карлсон, который живет на крыше. 

Реклама

33 comments on “Виктор Мальчевский. Сказки старого Стокгольма

  1. Язык средний
    Много паразитных вставок – уже, даже, еще, на самом деле и так далее
    Местами очень криво построенные фразы
    Пример

    На самом же деле слова ей были не нужны, она знала, что час, когда отец покинет её, а заодно и весь этот мир, уже пробил.

    Уже двадцать восемь лет, как он стал настоящим членом семьи Свантесонов, и сейчас(,) она это чувствовала, испытывает такую же боль

    Из-за пропущенной запятой меняется смысл

    Пропущенные запятые

    Хорошо, что Ганс остался в эту ночь(,) и пусть последнее слово будет за ним.

    Герои безлики, им не особо веришь. Совершенно непонятно, зачем так много раз вертеться по кругу с невозможностью гг вспомнить имя детского друга умирающего папеньки. Непонятно и пафосное обставление финального звука моторчика — читатель уже давно обо всем догадался, а ему это преподносят как бог весть какое откровение. Раздражают такие вещи

    Идея – те, кому посчастливилось в детстве подружиться с карлсонами, по-настоящему никогда не умрут. Ну что, добрая такая идея. Жизнеутверждающая вроде как. только почему-то очень неприятный осадочек от нее остается
    То есть типа все, что тут – неважно, важно лишь то, что там, по ту сторону. На удивление много на этом конкурсе рассказов, утверждающих, что человечество не прыгает с обрыва только потому, что не уверено в существовании этой самой той стороны. А вот если она таки есть (карлсон ждет) – тогда все в порядке, прыгаем. Так и тут – словно бы некое осуждение проскальзывает подспудно – зачем старик-малыш заставил своего друга так долго ждать?

    Язык 2
    Герои 1
    Идея 2

    • Благодарю за скрупулезное исследование рассказа. Критика безусловно помогает оттачивать перо, даже если критик не в чём толком не разобрался. Идея Вам непонята, а посему и неоцененна. Конечно можно сказать, что, мол, как объяснили, так и понял. Возможно и согласился бы на сей счёт, но слава богу рассказ прочло много людей и у меня была возможность услышать всю палитру мнений. Большинство прямо противоположные Вам. Вы не разобрались в драматургии текста, не прониклись сутью характеров персонажей, которые, на мой взгляд, не шаблоны и имеют чётко прописанную мотивацию. Так же у меня своё мнение относительно слов-паразитов. Считаю, что подобные слова и фразеологические обороты, зачастую, делают текст разговорным, легко усваиваемым. Если и проскакивает некоторая локальная шаблонность, то понедосмотру. Я неслучайно уделяю много внимания деталям. Считаю, что именно они вносят элемент присутствия: запах, звук, характер предметов на ощупь… Все это не дано испытать читателю. Но если дать возможность почувствовать общий антураж и отдельные предметы, картина сразу становится правдоподобней. Однако, если Вас всё это раздражает — не читайте.
      Спасибо за отзыв.

      • и рада была бы — но ведь вы же это прислали на конкурс, обязав меня читать
        и рецензировать
        если вам действительно совершенно не интересно учиться писать лучше, совершенствовать грамотность и мастерство — зачем тогда вообще участвуете?,Астранова позиционирует себя именно как клуб тех, кто хочет учиться писать лучше, избавляться от тех ошибок, которые самому зачастую увидеть довольно сложно, но которые отчетливо видны со стороны
        если вам так дороги ваши ошибки — в следующий раз добавляйте приписку, что согласны терпеть лишь положительные отзывы — или никакие.
        Судьи вам будут очень благодарны

        • Я кажется ясно дал Вам понять, в чём не согласен с вашими замечаниями. Повторюсь к критике отношусь с благодарностью, поскольку пишу и публикуюсь давно. Ваши замечания не нахожу конструктивными. И чем быстрее Вы поймете, что не являетесь истинной в последней инстанции, тем лучше для вашего профессионального статуса. Критика — тоже жанр, и весьма сложный.

          • Виктор, не поучайте членов жюри. Вы пришли на конкурс, а значит, посчитали нас достойными уважения.

            Официальное предупреждение.

          • Понимаете, я не думал, что здесь столько желающих «попинать» автора. Видите ли, я всего-то не согласился с критиком, причём сделал это в деликатной манере с аргументированным изложением конкретных фактов. И полюбуйтесь, во что превратили ветку эти бездельники. Ну право же, сами взгляните. И ещё, позвольте заметить, никто никого здесь не поучает. Боже упаси. Это ведь и вправду скучно. Повторюсь, я ведь всего лишь не согласился с критиком, не ведая, что это оказывается судья 😦 Конечно понимаю, что иметь отличительное от судейского мнение строго запрещено. Да! Однако, если я по-незнанию кого-то сильно обидел, прошу прощения и с пониманием приму вынужденную меру — снятия моего рассказа с конкурса. Тем более что он, как выяснилось, говно.

          • Спасибо большое за бездельников, Виктор.

      • «даже если критик не в чём толком не разобрался.»

        Здесь ошибка. И, на общем грамотном фоне, такие ошибки режут глаз.

        • Дорогие друзья! Не считаете ли нужным уделить больше внимания другим произведениям, коих здесь достаточно. И поймите, наконец, что при беглом наборе текста на айпаде, частенько последнему удается впихнуть свои варианты. Это, понятное дело, не касается рассказа, который действительно отредактирован не до конца. Но коль уж вы взялись за такое трудное дело, имейте терпение и выдержку, а главное — уважение. Сие на пользу творчеству и миру во всем мире. Всего хорошего.

          • Так рассказу же больше 2 лет уже. И так за эти годы он так и не отредактирован был? И «Пересадочная станция» тоже в таком же виде публиковала, без редактуры?

  2. Да не рассказ, а сплошной кошмар! От всего сердца желаю удачи, дорогие мои!

  3. Когда автор неожиданно впадает в истерику – трудно выставлять адекватные оценки. Хочется сразу же всучить ему 10 баллов и громко крикнуть: «Чей ребёнок заблудился!»

    • А где вы истерику наблюдаете, уважаемый или уважаемая? Здесь, кажется все спокойно, мирно. Несколько человек мерно поливают грязью рассказик. Никто никого не оскорбляет. Процессия обыденная, даже несколько скучная. Но так и должно быть. Зачем пытаться шаблонно острить и поддакивать нужным людям. Вы мне напомнили известного персонажа из незабвенного романа «Мастер и Маргарита», помните был там такой критик — Латунский. Примерно так же изъяснялся. Оставим это восторженным идиотам.
      Есть что сказать по-существу, пожалуйста. Очень прошу не баламутить. Берите пример с предыдущих ораторов: запетые, точки, слова лишние…

      • когда автор в обычной и вплне обоснованной критике (за два года действительно можно было бы и почистить) усматривает поливание грязью — это трудно счесть нормальным спокойным разговором, сколько бы раз ни повторялось «Дорогие мои»
        а в открытую хамить одному из судей — тоже не слишком… скажем так — достойное поведение

          • Докажите, что это не так — покажите негативные высказывания о рассказе от нескольких человек.

      • Знаете, Виктор, бессовестное вранье никого никогда не красит.
        Оставим в стороне момент «поливать грязью» — но где вы увидели НЕСКОЛЬКО человек, которые «поливали грязью рассказ»? Вот покажите прямо тут, в комментариях, эти НЕСКОЛЬКО человек. С вами разговаривало четыре человека, из них про рассказ говорили двое, причем первый его похвалил. Один человек легким движением руки превратился в целую толпу?

  4. Виктор, ваша манера вести дискуссию называется бякингом.
    это беспроигрышный способ троллинга — что бы вам ни сказали, вы все равно усмотрите в этом поливание грязью, оскорбитесь и встанете в позу.
    и главная прелесть — возражать на такое невероятно сложно.
    пример?
    пожалуйста.
    никто ваш рассказ говном не называл — кроме вас самих, причем неоднократно.
    я указала на пропущенные запятые, из-за которых диаметрально меняется даже смысл предложения — вы будете оспаривать? Пожалуйста. Я только порадуюсь. Если вы окажетесь правы и объясните мне какое-то позабытое или вообще ранее неизвестное мне правило — я только извинюсь перед вами и порадуюсь тому, что узнала что-то новенькое и стану еще более грамотно писать и редактировать,
    я указала на неприятное послевкусие, оставленное рассказом — думала, вам будет интересно узнать, что не всем этот текст доставляет исключительно удовольствие. Думала, что вы стремитесь сделать его лучше, охватить больший круг читателей, не ограничиваться замкнутым мирком только тех, кто всегда только хвалит. Вы же журналист, и вам ли не знать, что, как бы ни был плох роман — у него все равно найдутся свои поклонники. Точно так же как и обратное. Классика.
    Но!
    чем лучше текст — тем большему количеству читателей он нравится, с этим тоже спорить трудно

    Когда я говорила про судей, я, разумеется, не себя имела в виду. а уважаемого Шаньгу, которому вы не очень корректно ответили.

    и критику я постаралась сделать обоснованной — указала на системные ошибки, на создавшееся послевкусие и даже проанализировала, чем именно оно вызвано
    что во всем этом показалось вам неконструктивным?
    мне действительно интересно
    может быть, я неверно формулирую, и из-за формулировок не доходит смысл?

    • Простите, не знаю вашего имени…
      Если Вы еще раз посмотрите мой первый ответ, то увидите с чем конкретно я не согласился. Против пунктуации не возражал, и в последствия извинился за текстовую небрежность. В ряде других аргументов критики у нас с вами разногласия. Кого я обидел, и главно — чем?
      Относительно стиля моих комментариев замечу, что в большинстве случаев считаю просто не достойным ввязываться в глупые дебаты (вас это не касается). На любом конкурсе достаточно вякающих из-за угла. Это и есть настоящие тролли.
      Всегда благодарил и благодарить буду за критику творческую, объективную, желательно дружескую (хоть это и роскошь в последнее время). Такой критикой серьезные писатели в свое время мне здорово помогли. Низкий поклон им. Но не терплю огульной вкусовщины, понимаете о чем я. Повторюсь, к Вам это не относится. Однако, замечу еще раз, если мои высказывания считают неуместными и нелицеприятными, не буду возражать против снятия рассказа с конкурса, без предварительных «официальных предупреждений» неизвестно за что выдвинутых.
      Всем желаю успехов на конкурсе!

      • Фанни — это, собственно, и есть имя
        от вкусовщины в нашем деле никак не избавиться, любой критик, как бы он ни был объективен, все равно отталкивается от собственного вкуса, тут ничего не поделаешь, это совершенно естественно
        у вас не плохой рассказ, он просто не дотягивает до очень хорошего, понимаете?
        А публикация не спасает от ляпов — иначе не было бы специфической ежегодной литературной премии «Стремительный домкрат»

  5. Общее впечатление приятное. Начало заставило вспомнить фильм Тима Бaртона про большую рыбу. Дальше пошло предсказуемое: добрый доктор, разочарование в отце, выдуманный друг — тут я поняла, что речь про Карлсона. И не ошиблась.

    Да, и ещё у Рея Бредбери есть рассказ про няньку — про то, как старики возвращаются в сказки своего детства.

    В общем, очень мило человечно.

    Оценка — 7

  6. К сожалению, ничего особенно интересного в рассказе не увидел.
    Подозревать о Карлсоне начал с первых строк и шведских фамилий. Персонажи слабоваты, действие надумано. Героиня все время повторяет, что ее отец твердил о друге, имя которого не может вспомнить. К месту и не к месту она говорит это. Странно, что если отец был таким чудаковатым, героиня вообще появилась на свет. 🙂
    Язык, тем не менее, не плох. Читается достаточно легко. Правда, первая же строка вызывает некий диссонанс «Иногда людей похищают только тогда…». Все-таки иногда или только тогда? 🙂

    Я — 2
    Г — 1
    И — 1
    Б — 0
    —-
    4

  7. Благодарю за отзыв, Константин. Сожалею, что рассказ не понравился. Но мнением дорожу.

    • Главное, пишите, не отчаивайтесь 🙂 Я читатель довольно специфический. Люблю твердую НФ и про космос, так что, может, еще и поэтому не зацепило.

  8. Название не соответствует рассказу, почему сказки, если сказка всего одна. А новых историй про Карлсона, кроме летающего кресла автор не показал. Хотелось бы услышать из уст героини нечто из того, к чему мы не привыкли с детства, ведь не все же истории вошли в книгу. Мне этого не хватило ещё и потому, что финал ожидаемый, после летающего кресла стало ясно, как зовут друга. Атмосфера передана вполне. Герои несколько статичны, что объяснимо для сдержанных швейцарцев.

    Итого: идея – 2, герои – 2, стиль и язык – 2.
    Оценка: 6

      • Спасибо, Константин. Но я даже комментировать не стал )) Хотя, по-прежнему благодарен за любой отзыв.

  9. А зря не стали, Виктор. С детства эти две страны путаю так же, как 8 и 9 на английском, не знаю почему, Такая вот странная форма дислекции. Шведы наверное на меня жутко обижаются, впрочем, как и швейцарцы.

  10. Сначала я подумала, что рассказ будет про Стокгольмский синдром. Но после слов «летающее кресло, погони за жуликами в простынях, и удивительного друга, как же его звали-то» с удивлением поняла. что дело приняло совсем иной оборот. Стало сразу понятно, о ком идет речь, поэтому все дальнейшие терзания героини в попытке вспомнить имя выглядят немного натужными. Меня не зацепили, по крайней мере.
    Рассказ написан мило и по-домашнему. Атмосфера, скорее, не сказок, а телесериала. Немного цепляли глаз выражения «Хельга наморщилась», «широкая грудь друга», «она глянула на друга» — «он поспешил успокоить близкого человека», осколки барабанят по паркету — струи колотят по подоконнику.

    Стиль и язык — 2, герои — 2, идея — 1.
    Бонус за намек на добровольный уход похищаемых.
    Итого: 6.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s