Алексей Жарков. Пустые глаза планеты

«Вы будете лететь всё время от Земли. Всё время от Земли. Но вы вернётесь. И если вы вернётесь…»

Алан вздрогнул, cел и прижал к лицу ладони. «Вернётесь».

Чёрт, – выдохнул еле слышно.

Не спится? – отозвался голос из темноты.

Нет, – ответил Алан и придвинул ноутбук.

Щурясь на яркий экран, запустил дневник. «День четвертый». Пальцы плохо слушались, глаза не привыкли. «А что писать? Что же?» Случилось бы хоть что-нибудь, он бы написал. Но ничего не случилось. Совсем. Он перечитал предыдущие записи. Вчера уронил стакан. Сегодня даже этого не произошло. Задумался. Вышел из-за стола и подошел к чайнику. Взял и бросил на пол стакан. «Ну вот, – подумал, – сегодня снова уронил стакан». Вернулся к ноутбуку и записал: «Сегодня разбился еще один стакан. Но тоже самое уже было вчера». Вернулся к чайнику. Задумчиво посмотрел на оставшиеся два стакана. «Если я разобью еще один, нам будет неудобно пить чай», – перевёл взгляд в темноту, которая скрывала его попутчика. «А если я ничего не напишу, тогда и этот день будет таким же, как вчерашний».

Алан сел перед ноутбуком и уставился на белый, пустой экран с дневником. Мигал курсор. Неожиданно экран погас, дёрнул мышку, изображение вернулось. «Всего четвертый день, а я уже раскис, как тряпка» – подумал он и закрыл ноутбук. Откинулся на диване. Зажмурился.

«А если мы не вернёмся? Новые двигатели. Очень быстрые двигатели. Ни у кого таких нет. А если мы не вернёмся? А если …»

Грохот в темноте вернул Алана в реальность.

Что такое? – вскрикнул он и быстро сел на диван.

Это я, всё пучком, – хриплым голосом отозвалась темнота.

Чёрт, – выдохнул Алан. «Надо взять себя в руки, сколько можно спать?» Он потер глаза, размял руки – интенсивно покрутил в разные стороны – и снова развалился на диване. От непрерывного сна голова налилась тягучим свинцом, но вернуть ей прежнюю свежесть оказалось сложнее, чем отвязаться от ватной дрёмы. Не сон, не явь – сумбурное смешение образов прошлого и уродливых фантазий сна.

* * *

Брайан снял шлем, перчатки и встал из-за стола. Голова кружилась и слегка подташнивало. Если бы не голод, он выходил бы из игры только ради туалета. Хотя, если бы не ел, ему и этого не пришлось бы делать. Пошатываясь, с трудом удерживая равновесие, он проник на кухню. Ноги слушались плохо, рука промахнулась по выключателю. В компьютерной игре он мог прыгать на десятки метров, летать и создавать огненные шары одним только взглядом, но сейчас, обычный человеческий выключатель поддался ему только с третьего раза.

Что-то хрустнуло под ногами. Брайан не отреагировал, не посмотрел вниз, безразлично прошагал до холодильника.

Ты есть будешь? – крикнул он в темноту.

Есть? – сонно отозвался Алан. – А сколько?

Сколько что? – спросил Брайан, разглядывая открытый холодильник. Вид полок никак не складывался в команды рукам. В голове вертелось всё что угодно: свирепые монстры, трескучие вспышки выстрелов, огненная каша взрывов – и это никак не похоже на коробочки и бутылочки, которые надо взять из холодильника, чтобы поесть.

Справившись с отупением, Брайан вынул дрожащей рукой коробку с пиццей, а за ней бутылку с чем-то белым.

Времени. Времени сколько? – ответил Алан.

Брайан закрыл холодильник и перевёл взгляд на часы. Цифры он понял, но составить из них время смог не сразу. Сообразив, крикнул:

Половина первого.

Ночи или дня?

Откуда я знаю. Ночи, наверно. Так ты есть будешь?

Да.

В темноте тихо. Темнота вообще довольно тихое место. Место, где ничего нет. Нет внутри и нет снаружи. В темноте живут, мелькают пятна. Они переливаются, растут и исчезают. Это разум пытается нарисовать то, чего нет. Или то, что на самом деле есть.

«У нас есть вопрос… и есть теория на этот счет. Весьма основательная теория. О Вселенной? Да, о Вселенной. Важная теория. И быстрый корабль. «Гагарин». В двадцать раз быстрее любого. Новый двигатель позволит ответить на вопрос…».

На экране ноутбука привычно подмигнул курсор. «День десятый». Последняя запись три дня назад. «Отправил сообщение Бобу. Написал, как далеко мы продвинулись. Хотя он наверняка знает и без нас. Есть же датчики». Алан вздохнул, почему же он согласился на это.

* * *

О, Вегас – это рай! Это такое место! Там как в сказке. Там везде весело, там ночь как день и день как… – Брайан даже поперхнулся, – день, как ночь! Как сон. Там кругом шоу. Бесплатно. А фонтаны? Фонтаны Беладжио! Ты не представляешь, девки просто визжат от восторга. Могут смотреть часами. Каждые пятнадцать минут фонтан исполняет новый танец. Новая песня и новый танец. Высоко бьёт, аж вообще! – Брайан глубоко вдохнул и помотал головой, не в силах передать словами нахлынувшие воспоминания.

Что же ты не остался?

Я бы остался, братишка! Я бы, если б мог, конечно остался, но проигрался в хлам. Очень, очень сильно проигрался. Казино меня нагрело на тонну зелени. Просто на уймову тонну чертовой зелени нагрело, – Брайан погрустнел. – А Боб мне денег обещал заплатить. По лимону за каждый день пути. А что? Хорошенькое дельце, сидишь себе, гамишься, а тебе за это еще и деньги отвалят. Еще пара дней и я смогу вернуть долг, а назад полетим, так я весь Вегас на уши поставлю, – Брайан довольно улыбнулся. – Уж на этот раз как следует оттопырюсь!

Назад?

Да, а что? Мы же туда и обратно…

Нет, вообще-то…

Да ты болтай ногами, как это «нет вообще-то»?

Вот так.

Что значит «вот так»? Ты, похоже, сам не в теме. Мне Боб ясно сказал, пару месяцев туда, потом обратно.

Брайан, ты похоже совсем не в курсе? – Алан нахмурился и придвинулся к столу.

А что? – насторожился Брайан.

Погоди минутку. Ты хочешь сказать, что Боб тебе ничего не рассказал?

А что он мне должен был рассказать?

Алан с сожалением посмотрел на попутчика и цокнул.

Что ты пыришься? Можешь нормально сказать? Не тяни, вываливай.

И про теорию он тебе ничего не говорил?

Нет.

А про двигатели?

Нет.

А что он вообще тебе рассказал?

Брайан отвел взгляд и принялся жадно грызть ногти.

Сказал, что надо слетать куда-то…

Куда?

Не помню уже. Какая разница? Он столько денег за это обещал, меня остальное меня вообще не запарило. Да я за такие бабки мог бы хоть на край вселенной полететь.

Да?! – ухмыльнулся Алан и ехидно посмотрел на попутчика, – прямо-таки на край?

Страшная догадка оглушила Брайана. Мурашки забегали по всему телу. Он обернулся, контужено встал из-за стола и подошел к черному иллюминатору. Прищурился, потёр ладонью прозрачный пластик, подышал на него, еще потёр. Прижался, чтобы убрать блики, напряженно всмотрелся. Но как он не старался изображение не менялось – там, снаружи, ничего не было.

Даже звёзд.

* * *

Ну и как мы будем пить чай без стаканов?

Не знаю.

Разбил бы лучше кофейные чашки, они мелкие, и мы ими всё равно не пользовались, – вздохнул Брайан.

Алан подлил себе чай в кофейную чашку и выпил одним глотком. Налил еще и снова выпил:

Теперь пользуемся…

Знаешь, так пить не удобно, – заключил Брайан.

А ты зачем клавиатуру сломал? У нас нет запасной. На чем теперь играть будешь? Я тебе свой ноутбук не дам.

Брайан глубоко вздохнул.

Придется читать книжки.

Кино есть.

Ах, да, я и забыл. У нас же кино. Точно. – Алан опрокинул чашку в рот и снова наполнил.

Так куда мы летим? – тихо спросил Брайан.

Вперед. Только вперед.

Как же мы вернёмся?

Вот так и вернёмся. Есть теория, что вселенная замкнута. И если это так, тогда рано или поздно мы вернёмся.

Ты в это веришь? – хмуро спросил Брайан и, задержав дыхание, посмотрел на Алана.

Тот потёр рукой шею и перелил в рот еще один напёрсток чая:

Нет.

Блин, я так и знал. Нас тупо кинули! – взорвался Брайан и отшвырнул в сторону остатки клавиатуры.

Почему «нас»? – удивился Алан.

Брайан замер и с подозрением осмотрел попутчика:

То есть, ты хочешь сказать, что… что ты знал, что этот билет только в один конец? – и вдруг сорвался на крик. – В один охренительный, долбанный конец, твою мать?!

Брайан, – холодно ответил Алан, – ты не бесись, успокойся.

Я ни хрена не понимаю. Почему, ты считаешь, что мы не вернёмся, если грёбанная вселенная на хрен замкнута?!

Ну… перед нами отправляли роботов. Автоматику. Много раз. Но до сих пор ничего из этого железного хлама не вернулось. Ничего.

Твою мать, – выдохнул Брайан, – вот я дурак. На такую разводку повелся!

Хотя… роботы летели медленней. Ну, не летели, конечно, правильнее сказать перемещались. А мы перемещаемся в двадцать раз быстрее самого быстрого из них. Так мне Боб сказал.

Боб сказал, – передразнил Брайан, – этот Боб…

Еще он сказал, что мы должны вернуться примерно через два месяца, – Алан проглотил очередной наперсток чая, – максимум через три. Если верны расчеты.

Расчеты, – снова передразнил Брайан, – мы уже почти месяц летим…

Перемещаемся.

Пофиг! Летим уже долбанных двадцать пять дней! И что? Мы вернулись? Нет! И не вернёмся!

Может и вернёмся.

Ты же сказал, что это вряд ли, – Брайан застыл между иллюминатором и столом, – я что-то не пойму. А почему ты полетел? Со мной понятно, я дурак, я купился на зелень, а ты почему?! Почему ты, твою мать, знал, что мы хрен вернёмся, и всё равно полетел?

Алан оказался не готов к этому вопросу. Свёл брови и оставил в покое чашку, но Брайан продолжал сверлить взглядом. Алан отодвинулся от стола и, наклонив голову, посмотрел вправо и влево, будто искал что-то.

Так зачем? – повторил попутчик.

Алан сделал вдох для ответа, но передумал. Откинулся на диван, подмял под голову подушку, и засопел, уставившись в стену.

Опа, нормально так! – развёл руками Брайан.

* * *

«Черви. Гнилые черви. Смотри, что ты делаешь? Разве так можно? Разве можно так? Ты здесь не один. Ты тоже будешь здесь. Зачем ты это делаешь? Убиваешь. Убиваешь себя. Зачем?»

Пронзительный писк вернул Алана в реальность. Болела голова и глазные яблоки. Он схватился за голову и сел на диван. Мокрая от пота майка прилипла к спине.

Что такое?! Что случилось? – закричал он, вращая головой.

Из комнаты управления кораблём лился свет и шум. «Этот дурак что-то напортил?» С трудом переставляя ноги, Алан зашел в командную.

Что ты сделал?

Три раза ввёл неверный пароль.

Какой еще пароль?

Нажал отмену. Хотел развернуть корабль.

Алан поднял брови:

Что?! Ты хотел развернуть корабль?! – по словам повторил он.

Брайан кивнул. Сирена выключилась.

Куда?

Домой, – ответил Брайан и едва не зарыдал, – Домой! На Землю.

Ты знаешь, как управлять кораблём?

Нет.

Ты знаешь, что надо нажать, чтобы вернуться на Землю?

Тишина в ответ.

Ты не хочешь, чтобы тебе заплатили деньги?

Да мне уже пофиг на эти деньги! Я хочу домой, твою мать. На планету. На свою планету. У меня в этом грёбаном космосе ничего нет. Только одна планета у меня есть. Я живу на ней. У меня там города. Красивые, разные. Я люблю города. У меня реки, леса, понимаешь, небо у меня там. Не-бо! Солнце. Это мой дом! Я люблю его! – он не выдержал и разрыдался, некрасиво скорчив лицо.

Алан стоял и, презрительно щурясь, тёр переносицу.

Родители у меня там. Брат. Друзья. Много друзей. Они меня ждут. Я буду работать, я готов работать кем угодно. Мне деньги не нужны, я отдам всё, и не буду играть. Просто хочу быть на Земле. Хоть кем. Хоть мусорщиком. Но только на Земле, а не в этом чертовом космосе. Я не могу без своей планеты, понимаешь?

Никогда не трогай этот компьютер. У тебя свой есть, – зло отозвался Алан и вернулся в темноту.

* * *

Алан вышел из душа и облегченно вдохнул. Несмотря на то, что он окончательно потерял счет времени, он, в общем-то неплохо держался. Прошелестел тапками по коридору в комнату, вытирая на ходу голову. В углу, как и прежде, сидел Брайан. От него уже начинало слегка пованивать, едва заметно. Алан обложил тело хладогенераторами, вынутыми из холодильника. Общаться с мёртвым Брайаном оказалось намного проще.

Привет, Брайан! – Алан сел за стол и налил в салатник чай, – может чаю? Ну, как хочешь. Может расскажешь чего? Как там твои монстрики? Всех укокошил? Нет, ну давай-давай, кокошь дальше, Рэмбо чертов.

Он подошел к мертвому телу и присмотрелся. В шлеме, за компьютером, клавиатура, заклеенная скотчем и без каких-то клавиш.

Не стоило тебе соглашаться. Как же все твои друзья расстроятся, когда узнают, что ты сдох? А?! А ты сдох, сволочь, и теперь сидишь и воняешь. При жизни гадил и после смерти продолжаешь, – Алан постучал по пластику шлема.

А почему ты в шлеме? Сними, – он сдвинул защелку на затылке и шлем упал на грудь.

Какой ты красивый! Хотя, мама тебя, конечно, не узнает. Что же ты так глаза выпучил? Спросить меня о чем-то хочешь? Ну, спроси. А? Почему я полетел? Тебя же только этот вопрос мучает, верно? Почему я полетел, если знал, что не вернусь? Потому что я не хотел возвращаться! Я был уверен, что люди… этим своим жалким умишкой как всегда просчитались, и вселенная нифига не замкнута. Но я полетел. Полетел, потому что мне надоело смотреть, как ты и такие как ты уделываете собственную планету. «Реки», «моря», «не-бо». Ты это любишь? Нет! Ты на это гадишь! Из каждого окна, каждого дома, каждого города ты гадишь на свою планету. Загадил всю! Но нет, тебе этого мало, тебе надо еще. Тебе надо больше планет. Их ты тоже загадишь, ведь правда? Закидаешь радиоактивными отходами, одноразовыми тарелками и полиэтиленовыми пакетиками. Устроишь там высокие горы и обширные континенты. Исключительно из мусора. Будешь покупать новые вещи каждый месяц, будешь плодить животных, чтобы сожрать их, да? Ты же не можешь без этого. Ты же обеспеченный человек, куда там! Надо же всё новое, надо покупать. Покупать, покупать, а потом выбрасывать, выбрасывать и гадить. Это ты называешь жизнью.

Алан бросил мокрое полотенце на белое лицо попутчика и вернулся к столу пить чай.

* * *

«Моя планета. Солнце. Мой дом. Мои реки. Хочу домой. Моё Солнце. Живая. Она живая. Моя планета живет. На ней есть люди».

Черт! – Алан дёрнулся во сне и очнулся. Яркий монитор полоснул глаза белым светом. «День сто двадцать пятый». Он осмотрел кромешную темноту и взялся записывать:

«Я в открытом космосе. Пора возвращаться. Миссия провалилась. Вселенная не замкнута. Она сейчас вся вокруг меня, и чем дальше, тем она становится меньше. Сейчас вообще вся вселенная сосредоточилась только во мне. Я есть начало и я есть конец этой вселенной. Пора домой».

Он отодвинул компьютер и включил подсветку предметов. Войдя в комнату управления, подошел к компьютеру и дёрнул мышь. Экран ожил и появилось окно ввода пароля. Алан достал бумажку, которую дал Боб. На ней пароль. Он внимательно ввел символы, но система выдала ошибку. Оказалось, что у него только первая часть пароля, вторая у Брайана.

Чёрт, – вырвалось у Алана, – Брайан, дружище, скажи свой пароль!

Тот не ответил.

Эй, чувак, у тебя должен быть пароль, мне он нужен, чувак.

Брайан снова не ответил. Алан положил бумажку с паролем на клавиатуру и пошел к тому, что осталось от попутчика. К запаху уже привык.

Хорошо, что ты не влезаешь в мусорный ящик, а то бы я тебя так и выкинул, вместе с паролём.

Морщась, он стал обыскивать Брайана, но ничего не нашел.

Где же твоя бумажка? Тебе же Боб наверняка тоже дал чертову бумажку. Он же знал, что в твоей дырявой башке ничего не удержится. Видишь, Боб знал, что она будет дырявой. Где, твою мать, пароль?! – Алан зарычал и принялся разбрасывать хладогенераторы, роясь в чужой одежде, как в помойной яме. От запаха его стошнило. Вернулся в командную. «Может ты тоже положил бумажку где-то здесь?» – дрожащими руками он начал щупать обнаженный пластик панели управления.

Завизжала сирена. Всё вокруг замигало, вспомнился прежний случай и слова Брайана: «Три раза ввёл неверный пароль».

Твою мать! – выругался Алан, – я домой хочу! Домой! Да, на свою планету, – он сел на корточки и в отчаянии схватился за голову.

У меня кроме неё нет ничего, – повторил он чужие слова и заплакал. – В этом грёбанном космосе. Ничего нет…

* * *

«Бумажка. Где моя бумажка? На полу. Нашел! Если лететь назад, это сто сорок дней полёта. Что ты скажешь про Брайана? Он гадил? Все гадят. И ты гадишь!»

Алан встал с дивана, взял стул и сел напротив панели управления. Задумался, вернуться или продолжить путь? На мониторе отсчитывались прыжки, которые совершал «Гагарин» в космосе. Каждый прыжок удаляет его от Земли. Или приближает. Всё зависит от ответа на важный, но по сути риторический вопрос: замкнуто ли пространство вселенной?

Уже почти миллион прыжков. Если перевести в световые года, станет дурно. Алан не решился. Уж лучше эта пустая цифра, хоть она и увеличивается каждую секунду, щелкая, как метроном. «Интересно, а откуда у корабля столько энергии?» – вдруг подумал Алан и с досадой прошептал:

До чего грамотно люди научились делать безотказные машины. Уже полгода работает, как на износ, и ни разу даже не пикнула.

Неожиданно им овладело чувство гордости за людей и за их технический гений. За то, что они научились так быстро перемещаться в космосе. «Так быстро и так далеко. И они дерзнули проверить свою странную теорию. Смелые люди, ничего не боятся. Постоянно идут вперед, постоянно что-то ищут, пробуют и, несмотря на неудачи, не останавливаются. Если Алан не пролетит сквозь вселенную, значит, это сделает кто-то другой. Но кто-то обязательно сделает. Иначе и быть не может. Такие они… Люди».

От гордости у Алана в горле собрался комок, и он представил своё триумфальное возвращение. Последний прыжок, орбита Земли. Вся усыпана разноцветными станциями и кораблями. Жизнь кипит, и планета, огромным голубым шаром, гигантским оком, красивым и живым, с гордостью смотрит на своих детей, на своих людей, которые приносят ей всё новые и новые победы. Да… победы, как жертвы. Она же у них одна. Одна. Во всём бесконечном космосе.

Алан посмотрел в иллюминатор, в пустоту. Ни звёзд, ни галактик, – совсем ничего. И тут возникла другая мысль. А вдруг «Гагарин» стоит на месте? Может всё-таки произошел сбой? Компьютер считает скачки в гиперпространстве, а корабль уже давно стоит на одном месте? И как эта мысль раньше не приходила в голову? «Надо срочно что-то сделать. Надо срочно дать команду. Не важно какую, надо проверить. Надо вернуться. Или не стоит? Вот же она, кнопка «Отмена». Всего одна только кнопка». Боб сказал, что специально сделал её красной и на виду, чтобы они всегда знали, что в любой момент могут вернуться. Этот дебил Брайан, разумеется, не запомнил. Надо просто нажать.

Алан хищно посмотрел на красную кнопку «Отмена».

* * *

В висках стучало, и ноющими глазами не получалось последовательно и целиком прочитать большое сообщение, они перескакивали, дергались, бились, как затравленный в клетке зверь, торопились, выхватывая отдельные слова: «…невозможен…», «… извините…», «…выполнена не может…». Черепная коробка сдавила мозг, как обруч. Мыслям сделалось тесно, они толкались и копошились, то уплотнялись до головокружения, то покидали голову, оставляя вакуум.

Как же это? – наконец пришел в себя Алан, – он же сказал… в любой момент… я нажал кнопку. Отменить! Отменить! Отменить! Надо отменить!

Алан сел на пол рядом с компьютером и посмотрел на черный и пустой иллюминатор. «Что теперь делать? Отменить я не могу. Что теперь делать?» Этот вопрос перестал быть просто бытовым и наполнился грустным философским смыслом. На экране по-прежнему увеличивалась цифра прыжков. Всё работало, как и прежде. Щелкал метроном расстояния, щелк, щелк, автоматически. Алан навалился на пульт и подёргал мышь.

Что-то было странным в этом интерфейсе управления. Он сонно прошагал на кухню, подошел к холодильнику. Открыл, закрыл. Снова открыл. «Что же делать?» Глухая темнота дверных проёмов насмешливо промолчала в ответ.

Алан открыл ноутбук. Дневник. Пролистал назад, вперед, нажал на кнопку внесения новой записи, и тут в мозг вонзилась догадка – в интерфейсе управления кораблем только одна кнопка. Только одна! Интерфейс исключал возможность управления. Конечно! Всё теперь стало понятно – этому кораблю не нужен человек.

* * *

Алан встал из-за стола и прошел по комнате. Зацепился в темноте за что-то ногой, включил свет и увидел Брайана.

Черт! Ты всё еще здесь?

Пришлось заняться.

Тут тебе будет удобней, – сказал Алан, запирая за собой дверь морозильной камеры. Вытер руки, остановился на мгновение. И вновь что-то привычное показалось странным.

«Странная темнота. Мне лучше думать одному. В этой темноте. Мне лучше думать во сне. Как всё ясно и четко. Корабль – робот. Это же очевидно. А зачем тогда нужен я? Зачем я на корабле?»

Алан лежал на диване и уже ничто не могло нарушить его тяжелый, липкий сон.

«Зачем ты послал меня? Боб? Зачем я нужен на этом корабле? Я мог быть на Земле. Мог не лететь. Или я на Земле? Это моя Земля? Мой корабль – моя Земля? Земля – робот. Она на автоматике. Я ей не нужен. Я не нужен кораблю. Я не нужен никому. Нужен только себе. Но я… зачем я себе?»

Алан проснулся, но тягучее месиво сна продолжалось бесконечными вопросами, мешая человеку определить когда тот спит, а когда нет.

Надо взять себя в руки, – сказал он бесшумно.

«– Боб, зачем я полетел? – Ты сам хотел. – Зачем я нужен на корабле? Боб? Эй, Боб?» Снова проснулся.

Вопрос преследовал, не давал отдышаться глубоким сном. «Зачем Боб отправил в «Гагарине» двух людей, если мог запросто отправить пустым. И не надо брать столько продуктов».

Алан сел на диван и постарался вспомнить день перед отправкой. Не смог. В голове вертелся только образ Боба. Безликая говорящая голова. Расплывчатый шар, который не может ответить ни на один вопрос, а только бубнит что-то бессвязное: «бу-бу-бу, бе-бе-бе», и так всё время, сколько ни спрашивай. Неожиданно Алана охватила чувство, что он знает отгадку, но никак не может вспомнить. Ведь было что-то. Ему показалось что-то странным. Боб был странным, и на корабле что-то постоянно казалось странным. Уже то, что Боб отправил людей на полностью автоматическом корабле было странным. Как подопытных. «Подопытные? Но ведь он не узнает результатов опыта. Может, хотел избавиться? Нет, зачем?»

Ход мыслей прервал шум в морозильной камере.

Шум? В морозильной камере?

Алан, открой дверь!

Кто там?

Это я, Боб.

Мурашки забегали по спине. Как Боб мог оказаться на «Гагарине»? Боб остался дома. На Земле. В морозильной камере был только труп никчемного игрока-попутчика.

Открой же мне эту чертову дверь, мне холодно.

Алан не знал что ответить. Испугался. Включил свет везде, где смог, и проверил, хорошо ли заперта морозилка.

Не открою, ты не Боб.

Ну как это? А кто же?

Не знаю, – Алан задумался, – наверно, за шесть месяцев я сошел-таки с ума. Или мне это снится.

За дверью раздалось ворчание, а затем страшной силы удар заставил Алана вздрогнуть. Кровь застыла в жилах и он замер перед дверью, как кролик перед удавом.

Что тебе надо?

Снова удар!

Я не открою дверь, что тебе надо?

Еще удар. Сильный, до звона в ушах.

Твою мать, кто это? Что тебе надо?

Четвёртый удар вышиб дверь, она отлетела, сбила Алана с ног, он упал и потерял сознание.

* * *

Космопорт оказался совсем старым. Проложенное рядом асфальтовое шоссе, насколько хватало взгляда, вздыбилось буграми, а разметка потрескалась и облетела. Бесконечная дорога таяла на горизонте, вливаясь в небо зеркальных луж. Солнце жарило невадскую пустыню, как сталевар бронзу. Алан вдохнул расплавленный воздух и, глядя на обшарпанные постройки космопорта, подумал: Скоро у них кончатся заказы, и они бросят весь этот бетон ко всем чертям. А потом сами же начнут возмущаться, что куда ни глянь – везде руины и помойки. Новое построить деньги есть, а старое убрать – нет. Натуральные паразиты.

Поправив на плече сумку, он подошел к дверям.

Боб встретил его в нарядной одежде. Протянул руку и слегка поклонился. Алан посмотрел на чалму. Черная. «Чалма, надо же. На востоке это не редкость, а вот на западе. На западе индусов мало», – подумал Алан. – «Наверное, Боб это сокращенное от какого-нибудь Балимукха или Бхарадваджа».

Алан, мы очень рады, что вы проявили интерес к нашей миссии.

Не стоит.

Наш корабль называется «Гагарин». Мы назвали его в честь человека, который первым побывал в космосе.

Понятно.

К сожалению, по законам штата мы не можем отправлять в космос только одного человека, если миссия рассчитана более, чем на месяц…

Когда речь зашла о «законе штата» Алану сделалось тоскливо. Он нахмурился и огляделся. Вокруг люди. Кто-то прилетел, кто-то улетал. Все они, скорее всего, были туристы. «Таскаются за каким то чертом. Изгадили Землю, теперь не знают где отдохнуть».

– … мы нашли в последнюю минуту… – продолжал Боб.

«Черви. Расплодились вокруг уже не знают, чтобы еще испортить и замусорить».

– … имя – Брайан, – Боб внимательно посмотрел на Алана.

Да, конечно, – рассеянно ответил тот, – а что за корабль?

О, это замечательный новый корабль, сделан в Индии. Оборудован новым двигателем. Может перемещаться в двадцать раз быстрее, чем любой из ранее построенных.

Здорово.

Еще как. Это очень здорово. Очень! Я совершенно уверен, что у вас всё получится.

Я тоже.

Вы всё время будете лететь от Земли. Только вперед. Но вы должны вернуться. И если вы вернётесь, точнее сказать, когда вы вернетесь, – Боб многозначительно улыбнулся, – мир встретит вас, как героев. Как Гагарина!

Ага, – согласился Алан.

Вы докажете, что три пространственных измерения вселенной замкнуты.

Конечно докажем.

И всё же, если вы захотите вернуться… ну, мало ли что, – Боб сделался серьёзным, – там будет кнопка, на пульте, «Отмена». Просто нажмите её, введите пароль, и «Гагарин» отправится назад. Более подробные инструкции вы найдете на борту корабля.

Окей.

Уверен, что вы триумфально вернётесь уже через пару месяцев.

Без проблем, мистер.

Алану всё это было тогда не интересно. Ему надоел Боб, ему надоели люди, его достала вся эта цивилизация. Ему хотелось убраться наконец.

Убраться с Земли.

Убраться навсегда.

Тогда.

* * *

«День сто пятьдесят шестой. Миссия продолжается. Сегодня приснился кошмар, что кто-то залез в морозильную камеру. А еще последний день на Земле приснился. Кажется, я правильно сделал, что улетел…»

«День сто пятьдесят седьмой. Очередной кошмар про Боба. На этот раз он снова залез в морозилку. А еще сломался чайник. Кипячу воду в турочке. В ней завариваю и из неё же пью. Не удобно».

«День сто пятьдесят восьмой. Кошмар про Боба повторился. Чертов Боб! Он стал запросто выходить из морозилки и настойчиво пытается меня укокошить. Удирая, я ударился ногой о присохшую к полу табуретку. Кажется, сломал мизинец. Болит».

* * *

Алан сидел за столом и читал книгу. Смотрел на страницу и, перебирая глазами строчки, разбирая слова, как кирпичики ржавой стены, думал совершенно о другом. О том, что надо бы открыть наконец морозильную камеру и тогда этот бред с Бобом наверняка прекратится.

Отложил книгу и похромал к двери. Приложил ухо, задержал дыхание – в кромешном космосе остались только удары сердца – за дверью тихо. Повернул замок, потянул холодную ручку. Яркий свет заставил зажмуриться.

Чёрт! – закрываясь локтем, вскрикнул Алан.

Проморгавшись, вошел в камеру. Слева сидел заиндевевший Брайан, вокруг ряды полок. Алан осторожно двинулся вперед. Надо убедится, что нигде никого нет. Полки, справа и слева, бесконечным тоннелем уходили в темноту. Свет загорался только там, где ступал Алан. Полка с хлебом, полка с овощами, грибы, салаты в банках, полуфабрикаты, бесконечные запасы еды. Он прошел дальше. Началось мясо.

Я же ему говорил, что не ем мясо, – Алану, строгому вегетарианцу, захотелось развернуться и выйти прочь. Но он остановился, двери уже не видно, осмотрелся. Полки с мясом начинались в темноте с одной стороны и заканчивались в такой же темноте с другой.

Черт, а откуда я… – он сделал шаг вперед, развернулся, два шага назад.

Решил идти до упора – наткнется на тупик – развернется, коридор прямой – вариантов не много. Пошел. Мясо ровными красными упаковками проплывало мимо. «Сколько же они наубивали животных, уроды» – проносилось в голове Алана. Мясо не заканчивалось, он стал нервничать. Скорее всего надо идти обратно, он не проходил столько мяса, когда шел сюда. Остановился. Сделал неуверенный шаг вперед. Другой. В конце коридора что-то искрилось. Он медленно пошел вперед, всматриваясь, таща за собой освещение. Коридор действительно заканчивался тупиком. Но каким! Алан остановился и замер от изумления: золото переливалось черными отражениями на идеальных формах, кровь, как настоящая, блестела рубинами, брильянты сверкали так, что на них больно было смотреть. На него смотрела женщина с множеством рук. На шее – ожерелье из отрубленных голов, на поясе – отрезанные по локоть руки, изо рта лезет страшный язык. В одной руке она держит отрубленную голову, в другой миску, куда стекает с неё кровь, а остальные заняты древним оружием: трезубец, меч, секира, лук со стрелами…

Твою мать! – выдохнул Алан.

* * *

«День сто пятьдесят девятый. В морозилке нашел огромное изображение богини Кали. Под ней табличку на санскрите. Черт! Ненавижу индусов!»

«День сто шестидесятый. Санскрит не поддаётся. Что означают эти уродские письмена, видимо, так и останется для меня загадкой. Есть предположение, что чертовы дикари собрались принести меня в жертву. Если так, то я вернусь на Землю из принципа. Пусть эта их сороконожка подавится!»

«День сто шестьдесят первый. Кончился зелёный чай. Как можно было так мало положить? Проклятые индусы!»

«День сто шестьдесят второй. Завариваю черный, в котором индусы вообще не шарят. Кстати, интересно, а куда девается вода из туалета? Неужели я её пью?! Если так, то «Гагарин» – отличное место! Земля в миниатюре. Я построю тут идеальный мир. И всё здесь будет правильно. Так, как должно быть! Начну с запахов, куда-то делись все запахи.»

* * *

Любое путешествие рано или поздно заканчивается. «Гагарин» совершил очередной прыжок и добравшись до Земли, последний раз вынырнул из подпространства. Надежная техника учла все переменные и безошибочно определила своё положение в пространстве, быстро и точно рассчитала параметры орбиты, и устремилась к планете.

На орбите встретилось множество других кораблей. Каждый в своё время, все были запущены с той же, что и «Гагарин» миссией. Теперь они покорно вращались вокруг планеты, время от времени вспыхивая в атмосфере прощальным фейерверком. Последние, вернувшиеся домой посланцы. Доказательства смелой теории. Пустые и опустевшие космические роботы.

Миллионы лет полёта превратили команду «Гагарина» в пыль. Только автоматика продолжала работать. На мониторе, под толстым слоем пыли, мерцало зелёное сообщение – «Миссия успешно завершена», но не осталось никого, кто бы смог этому обрадоваться. Никого, кто бы вскрикнул – «да, мы сделали это, и всё таки она замкнута!» На корабли, созданные руками своих прежних жителей, смотрела совсем другая планета. Пустыми глазами новой, и пока еще безумной цивилизации.

 Москва. Декабрь 2013.

Реклама

20 comments on “Алексей Жарков. Пустые глаза планеты

  1. взять себя в руки, сколько можно спать?» Он потер глаза, размял руки
    непрерывного сна голова налилась тягучим свинцом, но вернуть ей прежнюю свежесть оказалось сложнее, чем отвязаться от ватной дрёмы. Не сон, не явь – сумбурное смешение образов прошлого и уродливых фантазий сна

    повторы

    но сейчас, обычный человеческий выключатель
    Последние, вернувшиеся домой посланцы.
    Пустыми глазами новой, и пока еще безумной цивилизации.

    лишняя запятая

    никак не складывался в команды рукам. В голове вертелось всё что угодно: свирепые монстры, трескучие вспышки выстрелов, огненная каша взрывов – и это никак непохоже на коробочки

    повторы. Временная рассогласованность глаголов

    Казино меня нагрело на тонну зелени. Просто на уймову тонну чертовой зелени

    Брайан – русский? Зеленью доллары называют лишь неамериканцы – тем-то зачем? Им не с чем сравнивать.

    Еще пара дней и я смогу вернуть долг

    Пропущено тире. Пара – слово-паразит.

    , пару месяцев туда

    Но если только у одного героя, как речевая фишечка – вполне.

    уже через пару месяцев.

    Нет, не у одного. Значит, действительно паразит и надо избавляться.

    Ты(,) похоже (,)совсем не в курсе
    Но как он не старался(,) изображение не менялось
    – Может(,) и вернёмся
    Может(,) расскажешь чего
    «Может(,) ты тоже положил
    теперь не знают где отдохнуть».
    . Расплодились вокруг(,) уже не знают
    – Конечно (,)докажем.
    открыть наконец морозильную камеру(,) и тогда этот бред
    «Гагарин» совершил очередной прыжок и (,)добравшись до Земли,

    пропущены запятые

    Алан с сожалением посмотрел на попутчика и цокнул.

    Чего-чего он сделал???

    обещал, меня остальное меня вообще не запарило.

    – Привет, Брайан! – Алан сел за стол и налил в салатник чай, – может(,) чаю?

    Неверное оформление прямой речи. Пропущена запятая

    Солнце жарило невадскую пустыню, как сталевар бронзу.

    Сталевар не жарит бронзу. Он варит сталь.

    Боб встретил его в нарядной одежде.

    В смокинге? В персидском праздничном халате? В свадебном платье?

    Алан посмотрел на чалму. Черная.

    Надо же! ткнула пальцем в небо – а попала в десятку. А под чалмой наверняка фата.

    Алану всё это было тогда не интересно. Ему надоел Боб, ему надоели люди, его достала вся эта

    Повтор

    . Не удобно

    Неудобно

    разбирая слова, как кирпичики ржавой стены

    как стена может быть ржавой, если она из кирпичей? Они что – железные?

    вариантов не много.
    немного

    больно было смотреть. На него смотрела ж
    множеством рук. На шее – ожерелье из отрубленных голов, на поясе – отрезанные по локоть руки… В одной руке

    прямой повтор

    В одной руке она держит отрубленную голову, в другой миску, куда стекает с неё кровь, а остальные заняты древним оружием: трезубец, меч, секира, лук со стрелами…

    Очень корявая фраза. Местечковое С НЕЕ вместо ИЗ.

    Пусть эта их сороконожка подавится!

    Скорее уж сорокоручка.

    определила своё положение в пространстве

    На орбите встретилось множество других кораблей. Каждый в своё время, все были запущены с той же, что и «Гагарин»(,) миссией.

    Очень коряво. Пропущена запятая.

    в пыль. Только автоматика продолжала работать. На мониторе, под толстым слоем пыли

    повтор

    Очень странный космический корабль – у них вроде бы кромешная темнота, но когда надо – они в ней все отличненько видят. Диван и стол, опять же, и бьющиеся стаканы с кофейными чашками, салатник и душ, из которого до дивана надо топать по коридору. То есть – сила тяжести земная вроде как. отдельная комната для управления, которое не работает. Огроменнейшая морозилка – ладно, все путешествие Аллана можно списать на бред, но вед ему удалось запихнуть туда Брайана. Значит, огромная по меркам тесной станции. Больше похоже на психологический эксперимент с запертыми в темной комнате людьми. Но зачем тогда иллюминатор? Для правдоподобия? Бред. Остальное-то все совершенно не в антураже.

    Язык и стиль ниже среднего, хотя местами есть хорошие куски, так что единичку можно дать.

    Герои – два умственно отсталых дебила, но разных. Еще единичка. Может быть, даже две.

    Идея – старая, многократно юзанная. Но подана так, словно это некое откровение, с пафосом. Что снижает ее ценность до нуля.

    Бонус – индийский космический корабль.

    Так что в целом предварительно 4

    • Спасибо большое, над косяками я обязательно поработаю, по всем пройдусь поганой метлой.

      Разрешите только уточнить вот какой момент. Есть у меня подозрение, что вы как-то не так поняли идею, поэтому не могли бы вы дополнительно прояснить в чем её (идеи) «заюзаннасть» и почему вы решили, что она подана «с пафосом»?

  2. Окрашивая рассказ яркими красками, автор забыл, что люди далеко не сразу начинают впадать в описанное здесь сомнамбулическое состояние. Три дня пути для этого мало. Первое «не верю» с моей стороны. Тем более, что миссия у них серьёзная, а отправили с ней почему-то не подготовленных к тяготам долгого пути космонавтов, а проигравшегося в пух и прах придурка и помешанного на чистоте чистюлю (такой не стал бы бить стаканы, он бы их ровненьким рядочком выстраивал и до блестящего блеска натирал после каждого использования, точно вам доложу). Странное решение для индусов, если они надеялись с помощью этих людей подтвердить теорию замкнутой Вселенной. И кучу кучную кораблей отправили ведь, откуда такие деньжищи? Если это – фантастика, подобные логические ляпы ей не присущи. Я всё ждала, что герой по имени Алан вот-вот очухается от привидевшегося во сне кошмара, или его разбудят доктора…
    Язык и стиль неряшливые, запятые, глагольная рассогласованность, частица не с прилагательными и просто корявые фразы чуть ни на каждом шагу.

    Вид полок никак не складывался в команды рукам. Нехорошую улыбку вызывает эта корявая фраза. В голову приходит всё, что угодно, только не то, что хотел сказать автор.

    Справившись с отупением, Брайан вынул дрожащей рукой коробку с пиццей. Справившись с чем, простите?

    – Времени. Времени сколько? – ответил Алан. Может, спросил всё-таки?

    В темноте тихо. Темнота вообще довольно тихое место. Место, где ничего нет. Нет внутри и нет снаружи. А где же наблюдатель этой самой темноты? Выходит, что у него внутри тоже пусто?

    Новая песня и новый танец. Высоко бьёт, аж вообще! Угу, выходит, что танец бьёт.

    Он столько денег за это обещал, меня остальное меня вообще не запарило.

    контужено встал из-за стола. Как встал, простите?

    Что?! Ты хотел развернуть корабль?! – по словам повторил он. А как же ещё он мог повторить? Может, имелось в виду по слогам?

    Не удобно. Неудобно.

    Он стал запросто выходить из морозилки и настойчиво пытается меня укокошить. Временная глагольная рассогласованность. Пытаться.

    Про сталевара повторяться не буду. А название хорошее.

    Итого: Идея – 1, герои – 1, стиль и язык – 1.
    Оценка: 3

    • Мне искренне жаль, раинова3, что мне не удалось донести до вас идею. За ловлю блох большущее спасибо, всех обязательно изведу 🙂

      Кстати, про танец: танец фонтанов — это когда струи воды бьют с огромной силой вверх, метров на 10-30, так что я уверен, что применимо к такому танцу даже автор может сказать «танец бьет» и это даже не будет образно, а едва ли не буквально. А мой персонаж, который это говорит, изъясняется неграмотно, и не очень понятно. Такой уж он неразвитый человек.

      • Да, не удалось и я вам скажу почему. Я не верю, что жертвоприношение кровожадной богине могло происходить столь дорогостоящим способом. Строительство подобных кораблей требует огромных ассигнований, которые не под силу одной стране, тем более Индии. Придурков можно укокошить гораздо более дешёвым способом и в большем количестве. Да, фантазия автора подсказала другое, но это не фантастика, понимаете? Насчёт танца, если бы языковые ляпы встречались только в прямой речи героев — неразвитых людей, это могло сойти за фишку, так нет же, подобных корявок немало и в авторской речи, а потому воспринимается именно как очередная ошибка.

        • Раинова, странно, что от вас, такого опытного критика, скрылось так же и то, что речь в рассказе шла о будущем, т.е. первый и основной «фантдоп» рассказа позволяет предположить не только новые технологии перемещения в пространстве, но так же и то, что полёты в космос станут значительно дешевле. И потом… что такое деньги, когда речь заходит о жертвоприношениях Богу? Печально видеть, как вы вцепились в то, во что обычно целят «сетевые критики» и любители обсудить возможна ли машина времени и какие именно квантовые флуктуации флуктуируют во фруктуаторе.

          • Не печальтесь обо мне, Алексей. О будущем понятно, но — зачем тратиться на новые технологии, чтобы принести жертву богине, она что лично явилась к руководителю проекта и попросила жертв в космосе, по дороге в никуда? Богине ведь чем больше жертв тем лучше, а здесь двое на корабль. Вы можете не принимать мою точку зрения, но в рассказе и кроме этого немало логических ляпов, я их указала в рецензии, а вы вцепились в одно. Убедите меня в рассказе зачем им понадобились корабли и я вам поверю.

  3. Мрачная история безумия и амбиций.
    Несмотря на то что все беспросветно — мне понравилось. Ничего не могу с собой поделать, люблю безысходность и мрак 🙂 Концовка, правда, вышла больно банальная, я ожидал большего. И как уже упоминали критики — слишком быстро закатился у героя разум.
    По атмосфере мне напомнило рассказ Ларри Нивена «Этика безумия».

    Я — 2
    Г — 2
    И — 1
    Б — 1
    —-
    6

  4. Первый рассказ, который прочитался запоем. Атмосфера выше всяких похвал, напряженность не отпускает до самого конца. Жаль, что это не критерий оценки в данном конкурсе.
    Герои вычерчены очень тщательно, их прямо можно пощупать (и в голову влезть). Один — идеолог, второй — жизнелюбив и практичен.
    Рассказ полнится вопросами. На какие-то даются ответы, на какие-то — нет. Идея несколько мрачновата: иногда, даже если вопрос задан верно, ответ на него приходит слишком поздно. И жертвой при этом становятся совсем, казалось бы, посторонние от темы люди.
    Из недостатков/нелогичностей:
    1) повествование Алана обрывается слишком неожиданно. Одно дело, если бы его нога воспалилась и последние записи были бы связаны с этим. Но пропавшие запахи? Это он окончательно с ума сошел и перестал дневник вести?
    2) богиня Кали в морозильнике?
    3) Брайан только что был жив и в истерике. Следующее упоминание о нем — мертв. Сел играть в компьютерные игры и незаметно умер? Вроде, для инфаркта слишком молод.

    За сим: язык и стиль — 2, идея — 3, герои — 3. бонус за саспенс!
    Итого: 9.

    • Огромное спасибо за отзыв. Очень рад, что мы оказались с вами «на одной волне» 🙂 По вашим вопросам:
      1) да, он начал сходить с ума, дальше я решил не рассказывать… а надо?
      2) да, Кали летела в окружении принесённых жертв, в хол-ке мёртвые животные, а Алан и Брайан принесены в жертву живьём.
      3) нет, его убил Алан. Я уже понял, что не хватает одного предложения «Алан убил его.». Простите 🙂

  5. «– Это я, всё пучком, – хриплым голосом отозвалась темнота.»
    Может, «хрипло отозвалась темнота»? Или «хриплым басом отозвалась темнота»? Зачем «голосом»?

    Вопросы:
    Как погиб Брайан?
    Зачем в холодильнике Кали?
    Почему Кали именно в холодильнике (нестандартный выбор места)
    Куда делась вторая часть пароля?
    Что случилось с Землёй?
    Как умер Алан?
    Если неважно, как он умер — зачем о нём рассказывать так подробно? Был важен-важен для повествования, и внезапно — пфых! — неважен. Помер как-то.
    В общем, к сюжету серьёзные претензии.

    Поэтическая составляющая понравилась. Острота переживаний, эмоции, смысл и бессмысленность — привлекательно.
    Язык не самый тщательный.

    Оценка снижена из-за проблемного сюжета — 7

    • Спасибо за отзыв. Отвечу, раз спросили 🙂

      Как погиб Брайан? — Его убил Алан (а кто-же еще, ударом по голове, убийство осталось за кадром)

      Зачем в холодильнике Кали? — затем, что индусы замаскировали жертвоприношение под научную миссию, изображение спрятали подальше, в холодильник, в окружение другими жертвами — трупами убитых животных.

      Куда делась вторая часть пароля? — одна была у Алана, другая у Брайна.

      Что случилось с Землёй? — за время полёта («стопятсот» лет) на Земле канула в небытьё цивилизация, посылавшая корабли, и народилась новая, у которой до замкнутости Вселенной народ не дорос.

      Как умер Алан? — он состарился и умер.

      Если неважно, как он умер — зачем о нём рассказывать так подробно? — затем, что через него я разговариваю с читателем на актуальные современные темы.

      Очень рад, что понравилось, очень жаль, что не пропустите дальше.
      Успехов! 🙂

  6. Убийство осталось очень далеко за кадром. Оно вообще не имеет значения и впечатление логического перескока.

    Зачем нужно было это жертвоприношение? Почему замаскировали?

    Почему индуса зовут Боб? Это имя из индуистского пантеона? Я шучу. Но человек, настолько рьяно погружённый в религию (насколько — у вас не описано) — должен бы взять себе более подходящее имя.

    Куда делась бумажка Брайана с паролем? Зачем давать этот намёк, если ответа не будет? Зачем на стене висит ружьё? Просто, чтобы было о чём поговорить?

    Если умер от старости — почему я не могу увидеть, как он старился? Он сошёл с ума? Чем были наполнены его последние дни?

    Провисания по логике. Набор ярких картинок без общего стержня.

    • Убийство напарника характеризует настроение и характер Алана.
      Индуса не зовут Боб, он представился Бобом, как таджики и узбеки называют себя Славиками, чтобы облегчить жизнь русским не знакомым с именами броде Тыглыбуйдгбека и пр.

      Куда делась бумажка Брайана с паролем? — вот и Алан не нашел, тот же раздолбай был… А намёк на что я давал? на то, что он зря убил человека? Зря убил, поплатился тем, что не знает теперь где вторая часть пароля.

      Если умер от старости — почему я не могу увидеть, как он старился? А вы уверены, что хотели бы? Боюсь тогда рассказ превратился бы в занудную повесть или роман про Алана Самгина 🙂 Вы бы тогда не раз спросили, а зачем вы мне то рассказываете, а зачем это? Рассказ — это короткая форма, лаконичная, не должно быть ничего лишнего. Вот я лишнее и выкинул.

      • Выплеснули вместе с ребёнком.
        То, что индийские и китайские школьники любят придумывать себе английские имена — не широкоизвестный факт. Русская публика об этом не знает.
        «Боб, а по-настоящему, наверняка, Рабиндранат» — и всё.

        Намёк на зряшность убийства не выстрелил. Знаете, это как надуть шарик, поискать иголку, а когда нашёл — шарик уже сдулся, оказывается.

        Отчего-то умер Брайан.
        Куда-то делать его бумажка с паролем.
        Ну лаконично, спору нет. «Это не ваш ребёнок за окошком в луже валяется?»

        • Ценю ваш тонкий юмор, Санрин, но позволю себе не согласиться. С одной стороны, мне, как автору, нужно подразумевать читателя личностью недалёкой и простой, но с другой стороны, то, что я пишу, должно доставлять не только жвачному животному по другую сторону текста, но и эрудированной, многограгранной личности, которая оценит расставленные по тексту «хлебные крошки», намёки, уважает некоторую недосказанность, «воздух» для игры собственного воображения, фантазии и логики. Так что я не считаю, что выплеснул «ребенка», а тот, которого вы видите за окном — ваших рук дело.

          • Алексей, я ведь наслаждаюсь чтением — я наркоман. Вы просто поверьте, что это так. И с вашими рассуждениями я соглашусь — да, конечно! Бывают зубодробительные тексты, от которых чувствуешь себя идиотом — ну, ничего не понятно.
            А бывают тонкие изящные выкрутасы, когда наслаждаешься своим умом и способностью понимать.

            Мне кажется, вы застряли между мирами. Вам кажется, что-то очевидно из текста — но это не так. Ваш внутренний образ не нашёл отражения в словах. Вы боитесь, что читатель почувствует себя дураком — и пропускаете самые простые и необходимые ступеньки.

            Абстрактный пример:
            «Алексей почесал затылок, покачал в воздухе рукой и полез в карман. Слева в поле зрения метнулась тёмная тень. Алексей выстрелил, не метясь.»

            Что здесь пропущено? Алексей не вытащил руку из кармана. Первое предложение описывает эмоциональное состояние героя, следом идёт переход к действию — а связку автор забыл. Оставил на усмотрение читателя. Это неправильно. Да, я могу мысленно додумать-дописать ваш рассказ за вас. Но дописывание рассказов (интерактивность) — новый жанр, который требует большей ясности в обозначении.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s