Наталья Адаменкова. Союз великодушных

Птица Счастья садится только на раскрытую ладонь, говорит Анюта, когда я сжимаю кулаки и отправляюсь к своим параллельным, но менее везучим Я.

Всё так. Скажу больше: если ладони через некоторое время сложить корзинкой, там ещё и птенцов можно вывести. Надо намекнуть об этом Анюте. Пусть только усвоит мой закон Точечной параллельности. Что-то у неё с ним не заладилось. Пришлось посвятить ей Первое следствие закона, втиснутое в рифму:

Я многомерен и параллелен

Пересекающим меня мирам.

Потенциал мой беспределен

И многогранен, как стакан.

 

Такая получилась прелюдия к предложению пожизненно запараллелиться. Пора уже. Я это ещё в третьем классе решил, когда Анюта впервые рассказала о повадках птицы Счастья. Правда, начал я тогда не с раскрытых ладоней, а с открытого настежь клюва.

 

С тех пор через «неплотно закрытый вентиль» (так учителя называли мой рот) вытекло столько всего, что птица Счастья долго пролетала мимо. Однако, мотаясь между ухабами судьбы, я наткнулся на закон Точечной параллельности. Это самое полезное открытие человечества за прошлый год.

 

Я мог бы изложить закон прямо здесь, уложившись в десяток-другой авторских листов, но практика показывает, что проще всего понять Точечную параллельность через её косвенные проявления. Что ж, расскажу хотя бы историю открытия закона. Как неофит «Союза великодушных», буду краток.

 

***

Исследовательская стезя моя определилась рано. В пятом классе я сломал ногу и, с болью в душе и конечности, проявил способности в школьной дисциплине, то есть в поведении. Дело было в феврале, близилось ежегодное культурное мероприятие «Достойные Сыны Отечества». Классная воспользовалась моей неуклюжестью и, легко отловив на переменке, поручила рассказать о достойном отечественном сыне. Полагаю, классная хотела моим докладом укорить нас, никчемных потомков, и на моём горбу въехать в свой педагогический рай.

 

Помню, как она на каждой репетиции хрипела со сцены прокуренным голосом:

 

Есть, конечно, на свете герои

Из породы отборных мужчин!

 

Почему «из породы отборных мужчин» я выбрал конструктора космических кораблей Королёва — не помню. Вероятно, со свойственной мне проницательностью, полагал, что День Космонавтики (12 апреля) обязательно наступит, и я одним докладом отмечусь дважды.

 

Из всех фактов биографии конструктора меня потрясла история о тёплой буханке хлеба, которую Сергей Павлович нашёл в сугробе, когда едва не умер в ГУЛАГе от холода и голода. Вдруг тоже захотелось отыскать в снегу что-нибудь нужное: коньки, горный велосипед или, на худой конец, деньги.

 

Чтобы разобраться в призовой паранормальной схеме, я начал собирать загадочные истории. Сначала грёб по принципу «вали кулём, потом разберём». Но, погрязнув в море небылиц, высосанных, в основном, из среднего пальца, задумался о золотом правиле коллекционеров узкой специализации.

 

Без сожаления я вернул на свалку историй всё награбленное, оставив только случаи о сверхъестественной поддержке простым людям. К тому времени мне уже светил сыновний срок, то есть долг в каком-нибудь северном снегоуборочном полку, и потому история необыкновенного спасения солдата оказалась базисной в коллекции.

 

В нескольких словах дело было так: «Рядового прооперировали и оставили умирать в общей палате, отгородив ширмой. Телеграфировали родителям, чтобы они забрали тело сына. Утром умирающего едва разбудили он спал крепким здоровым сном.

Как зовут малыша, который играл здесь ночью? спросил солдат у потрясённых медиков.

В госпитале нет детей, заверили его.

Был мальчик, настаивал солдат. Его мяч упал на мою постель. Я решил, что ребёнок боится мертвецов, из последних сил дотянулся до мяча и перебросил через ширму. Малыш громко засмеялся и кинул мяч назад. С огромным трудом я снова вернул игрушку. Потом опять и опять, но каждый раз мне приходилось тянуться всё дальше, пока я не сел в постели. Сильно вспотев, я упал и крепко заснул»

 

После этой истории мой подростковый (если верить тестам военкомата) ум долго пребывал в состоянии восторженной задумчивости. Проникновение потусторонних сил в мир людей, пересечение границ между сном и явью, фантазией и реальностью эти недетские вопросы закружились в моей голове.

 

Определённо, кто-то невидимый присматривает за нами, поделился я гипотезой с родными.

Инопланетяне, успокоил меня старший брат.

Их эльфами зовут, добавила младшая сестрёнка.

Что старый, что малый, вздохнул я, лишний раз убедившись в непроходимой дремучести провинциальной родни.

 

Пришлось взвалить задачу поиска и идентификации Хранителей на себя. Это был первый шаг к закону Параллельных Точек.

 

Следующий толчок на пути к открытию принудительный для всего российского населения «мониторинг жизней между жизнями». Процедура в те времена была платной, однако моё врождённое жлобство удержало меня от расточительства. Не скажу, как я избежал мониторинга, но интерес к собственному междужизненному бытию вызвал во мне приступ истерического любопытства.

 

Моя изобретательная прижимистость подсказала почти бесплатную технику гипноза, без которого мониторинг развоплощений невозможен. Для погружения в транс у меня было всё: старый матрац с рельефом моего позвоночника; сильнейший релаксант (нечаянно записанный урок природоведения); будильник со встроенной камерой.

 

Методика была проста, как всё гениальное:

Сначала минута природоведения для отключки;

потом заранее записанные гипно-установки;

и наконец запись моего гипно-ответа.

 

Резким хохотом над моими откровениями будильник минут через десять (якобы, это предел даже для искусственного интеллекта) возвращал меня в реал. Прослушав свои междужизненные воспоминания, я записывал новую установку, выражал последнее китайское предупреждение будильнику и повторял процедуру. Конечно, работа долгая и утомительная (уморительная прим. Будильника), но доверить свои предыдущие биографии государственным органам для меня это слишком большой кредит доверия.

 

Между прочим, пока я выяснял, кем был в прошлых жизнях и что вытворял в промежутках, будильник трижды лопался от смеха. Ремонт бездельника влетел мне в копеечку. Прошу учесть её при начислении Нобелевской премии и не облагать подоходным налогом.

 

Что сказать о моих предвоплощениях? Слов нет. Лишь жестокая ухмылка, замкнувшая мышцы лица в гадкой гримасе, да вечно чешущиеся кулаки могут намекнуть на бесконечность моего разочарования. Я едва не увлёкся поиском ныне воплотившихся заклятых знакомцев, но очередной трагический случай удержал меня от справедливого возмездия.

 

 

Позже, когда сомнения развеялись, и стало ясно, что Хранитель понятие индивидуальное, я решил отыскать ответственного за меня. Подружиться с ним домами. Свойственная мне дерзновенность, которую учителя в своём грубом невежестве принимали за наглость, позволила мне дойти до Точки. В лучшем смысле этого выражения.

 

 

Однако к моменту трагедии я только догадывался, что вокруг меня крутится много параллельных миров, в каждом из которых мыкается такой же Я-горемыка. Надежда, которую почти придушила во мне первая учительница, шептала, что один из моих Я пребывает в лучшем мире. Правда получалось, что другой Я мается хуже меня. Мои Я живут по понятиям весьма относительным.

 

И вот однажды, когда сыновний долг перед Отечеством повис на мне мёртвой петлёй, и я с тоской смотрел на полупрозрачный обмылок, самый Коварный Я, закутанный в почти белую простыню, явился ко мне в казарму и предложил прогуляться в мир иной.

Махнёмся не глядя, предложил он.

 

В голове зазвучала старая песня:

 

Что пожелать тебе сегодня перед боем?

Ведь мы в огонь и дым идём не для наград.

Давай с тобою поменяемся судьбою –

Махнём не глядя, как на фронте говорят.

 

Разглядывая страдание в его глазах, я решил, что это мой Хранитель. Ага, индюк тоже думал, что купается, пока вода не закипела… Конечно, я купился и сдуру попал в край победивших босяков.

 

В мире моего Коварного Я босяки-гегемоны были вездесущи. Заслоняя своей серой массой днём оба Солнца, а ночью минимум четыре Луны, они почти победили всё светлое и яркое. Вы бы видели их Москву! Ладно, Кремль безнадёжного грязно-серого цвета, но Университету можно было и оставить его бодрящий ярко-жёлтый колер. Хотя бы на последнем этаже.

 

Понятно, что в каждой избушке свои погремушки, но духовой оркестр в тесной коммуналке это всё-таки перебор. И, тем не менее, каждое утро ровно в 6:03 я пел под духовой оркестр с окружающими меня условно-освобождёнными гегемонами: «Весь мир насилья мы разрушим…». Пел и думал, как мне ускользнуть от освободителей в застенки своего мира. Спасла меня новая трагическая случайность однажды на утренней запевке я нечаянно проныл: «Весь мир насилья мы построим».

 

Разумеется, построим для отправки в трудовые лагеря. Казалось бы, «разрушим-построим» разница невелика, однако, не успел я захлопнуть пасть, как Анька (подруга моего Коварного Я) подогнала к нашей мегакоммуналке медиков Серого Пролетарского Креста. Меня повязали пыльной верёвкой и на изысканно заляпанной грязью телеге повезли в приёмный пункт, чтобы в спёртой обстановке привить пролетарскую бодрость и прочие надлежащие ощущения.

 

Медперсонал работал надо мной и с задором, и с надрывом. Кое-что у них получилось: серость проступила в моих скошенных к носу зрачках и в каплях слюны, неторопливо стекающих по слюнявчику. В быстро посеревших висках стучало в такт низкочастотному ночному метроному:

 

Зыбко колышется паутина,

Четыре Луны сереют в окне.

Всё одноцветно, всё уныло,

Всё не так, как на нашей Земле.

 

Если вернусь, заценить обещаю

Всё, что когда-то совсем не ценил.

И по-другому жить постараюсь

Если вернусь…

 

Не знаю, что заставило меня биться башкой об стену. Возможно, хотел увидеть остатки серого вещества, которого, как проворчала накануне нянечка, в голове сильно поубавилось. Или надеялся в последний раз взглянуть на яркие звёзды, которые посыпались из глаз?

 

Мой другой Я едва застал меня воплощённым.

Наш пострел и на расстрел поспел, фыркнул он, глядя, как одной ногой я покинул крышу семидесяти семиэтажной районной психушки.

 

Как многоопытный страдалец, я догадался, что это бес пришёл по мою душу.

Слава тебе, Господи, за мелкие радости, – усмехнулся я и, с трудом балансируя на одной ноге, трижды плюнул на него через левое плечо.

И тебе белого полотенца на чёрный день, вздохнул другой Я и представился моим Хранителем.

 

Так я встретил своего Великодушного Я в первый раз. Явись он минутой раньше, я бросился бы к нему на шею и задушил от восторга. Но он опоздал – я сдался.

 

Стой! Рожденный ползать, упасть не может! Великодушный хотел подменить моё физическое падение моральным, но, вспомнив, что я медленно соображаю, в отчаянии добавил:

Остановись! Я помогу тебе, чем хочешь!

Ух, ты! – и моя проветрившаяся нога вернулась на крышу.

 

Конечно, я предложил ему махнуться не глядя: я в его мир, а он хоть во все параллельные. Великодушный Я был великодушен, но не глуп. Он не попался на моё серое коварство. Минуту подумав, Великодушный сказал:

Я не волшебник, я только…

…лечусь, подсказал я.

…но, если хочешь, будь моим дублем, и великодушно взялся объяснить правила поведения в его странном мире.

 

***

На девятом месяце обучения я почти догнал принцип великодушного мироустройства.

Погнали наши городских! предложил я, и Великодушный на этот раз не стал упираться.

 

«Ёпт!» – эти буквы я затрепал в мире таких же, как мы, но отчётливо великодушных. Думаю, и мастера художественного слова, типа нашего прапора, не стали бы заморочиваться на «Москва! Как много в этом…», а гаркнули бы во всю глотку:

Вау!!! и лучше выдумать нельзя.

 

Что сказать вдогонку этому «Вау»? Цвет и свет – основа великодушного мира. Они в небе и воде, в воздухе и любом предмете. В глазах всякого живого существа. Кажется, светящийся разноцветный пар валит у всех даже из ушей. И при этом они просто погрязли в чистоте и уюте…

 

Это сейчас я многословен, а там был нем, как цыпа, захлебнувшаяся розовыми соплями. Мой грязный язык прятался за зубами, боясь ляпнуть что-нибудь не в тему на родном великорусском.

 

Но все краски того мира поблекли, когда я увидел Великодушную Анну. Необыкновенное Её Сиятельство… Или у меня в глазах потемнело, когда в зобу дыханье спёрло? С той минуты я приклеился к ней, как цемент, и хотел объявить всем, что разлучит нас только… Не, никто нас не разлучит до самой её старости.

 

Глядя на мой затянувшийся любовный шок, Великодушный деликатно напомнил о возвращении:

– Всяк держи свои рубежи.

 

Ага, как говорили в нашем краснознамённом снегоуборочном, недолго музыка играла, недолго пьяный танцевал – пришло время возвращаться. Не приходя в сознание, я впал в задумчивость и скатился в жестокую кручину.

 

На моё счастье Коварный Я тоже не спешил с репатриацией. Прижился, бедолага, на моём убогом месте. Построил родню, чтобы не терять коварных навыков. Когда меня водворили на место, порадовался на своих. Они, оказывается, и раньше были добрыми, просто показать это не умели. Вместо злобы затаил на Коварного сочувствие, а как вспомнил его житуху – захотелось как-то поддержать своё Коварное Я. Вот тут Великодушный и предложил вступить в их Союз.

 

О светлые создания Меня,

Страдающие и переживающие.

Великодушно светлым духом защищающие

Всех Я, которым угрожает Тьма.

 

Конечно, я согласился. Теперь тикай-ховайся, Житомир на тропе войны!

 

Ныне каждую пятницу, лишь Солнце закатится, мчусь, как призрак ночи, к своим убогим Я. Отгоняю от них неприятности, вербую в «Союз Великодушных» новых бойцов параллельного фронта.

 

Наш прапор, бывало, вздыхал:

Не так страшен русский танк, как его пьяный экипаж.

Не уверен, что экипаж моих Я так крут, но прошлый раз мы вместе с Коварным красили шестой этаж их Университета в жёлтый цвет. На следующий месяц у нас в планах районная психбольница. Заляпаем её семидесяти семиэтажный серый крест на фасаде кроваво-коричневой неотмывайкой. Отрыгнутся кошкам мышкины сопли… А там и до серого Кремля доберёмся, звёзды на башнях красными тряпками обмотаем. Я уже и занавес в клубе для святого дела прихватил.

 

***

Однако, вернусь к своему закону Точечной параллельности. Вернее, к его благословенным следствиям: хотите быть счастливыми – вступайте в «Союз Великодушных». Вы даже не представляете, как легко достигнуть блаженства, через мой бесплатный совет.

 

Конечно, без поручителя в «Союз» не попасть. Ищите своего Хранителя. Приманивайте чувством безысходности. Жизнь поможет углубить и расширить это ощущение до полной невменяемости. Когда подойдёте к последней черте – обернитесь. Наверняка Хранитель закосит под свидетеля.

 

И будь покоен: рядом с чертой,

Прямо за левым плечом,

Стоит твой Хранитель, грустный и злой,

И душу назад зовёт.

 

Душа твоя ему как родная.

Он манит её за собой.

Поверишь ему, и черта чумная

Окажется взлётной твоей полосой.

 

 

Но моя Анюта, милосердная и великодушная даже в нашем суровом мире, игнорирует Точечную параллельность.

Птица Счастья непременно сядет на раскрытую ладонь! – настаивает она.

Реклама

8 комментариев в “Наталья Адаменкова. Союз великодушных

  1. Бодрячком. Местами – витиевато, местами – безответственно. Весь этот импровизированный слэнг и прочие «прибабахи» несколько сбивают с толку, но, в конце концов, создают жизнеутверждающее впечатление. Очень импонирует, что автор сохранил в тайне формулы и расчёты означенного «закона Параллельных Точек». Не придётся их перепроверять. Несомненно, впечатлили и «семидесяти семиэтажная психушка» с «семидесяти семиэтажным крестом». Тут автор оставил меня в недоумении. Что это? Сказочная метафора по типу: «сорок сороков», или – неконтролируемая игра слов? Придётся сделать вид, что я один из немногих, кто разгадал сей тайный посыл, но не желает безвозмездно (то есть – даром) делиться этой тайной с другими.

  2. КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ!!!

    чудная вещь.
    ржала в голос местами
    автор отлично владеет языком и стилем, крутит потрясающе-осмысленные кружева, как там у классиков — «фонтаны аллюзий и каскады реминисценций!))))))))))

    герои на высоте, каждая шизоидная псевдоличность размножившегося сознания индивидуальна, а сам гг настолько колоритен, что аж зашкаливает!

    идея тоже высший балл, такой вот я-помощи не встречала, класс.

    ну и бонус — чрезвычайно вкусный язык и полное отсутствие объяснялок

    немножкоо по шероховатостям

    Позже, когда сомнения развеялись, и стало ясно
    И вот однажды, когда сыновний долг перед Отечеством повис на мне мёртвой петлёй, и я с тоской смотрел

    Вторая запятая лишняя в обоих случаях по одной и той же причине – у обоих предложений есть общая завязка.

    Однако, вернусь к своему закону

    Запятая лишневатая

    как легко достигнуть блаженства, через мой бесплатный совет

    запятая определенно лишняя

  3. Я, конечно, не судия и не надо, но тоже выскажусь.
    Оно всё неплох. Очень сильно добавляет последняя фраза.
    Но смешного я тут не увидел, правда, Фанни видит смешное много где:))
    В паре мест не хватает запятых. Но в целом слова расставлены звчотно.
    Оценивай я этот рассказ, вышло бы примерно семь-семь с половиной.

    • а меня вот куда больше лишние запятые царапают, чем недостающие))))))
      но у каждого свой вкус на фломастеры))

      я пока 9 поставила, а там посмотрим на послевкусие, это пока второй рассказ на конкурсе, во время чтения которого я улыбалась не переставая, а такой позитив грех не заценить высоко

  4. Хорошо! Эдак по-свойски и с юношеским задором, но идея интересная. Кроме того, у автора четко прослеживается собственный стиль и подача, без надуманных коряб, что радует. Сленг присутствует, но не царапает, читается легко. Хотя сама теория параллельных точек так и осталась в тумане. Герой со всеми своими параллельностями хорош, а вот Аннушка… тень почти что, хотя в главной мысли я с ней солидарна.
    Итого: Стиль и язык – 3, герои – 2 , идея – 3. Про бонус подумаю позже.
    Оценка: 8 предварительно.

  5. Язык весьма на уровне, хоть и пресыщен чрезмерным количеством пословиц-перевертышей с претензией на оригинальность и икрометность. Но, как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы в лес не смотрело))
    Интересны также использованные в тексте стихи, довольно милый прием.
    Если говорить о недостатках, то можно отметить, что несмотря на декламируемую легкость формы и содержания, местами текст выглядит тяжеловесно из-за нагромождения дополнений и канцелярита.
    Не очень понятно, почему в начале рассказа герой говорит нам, что суть его закона можно передать на нескольких авторских листах, а по факту выходит всего пару абзацев. Но, видимо, хвастается))
    Идея далеко не нова. Герои толком не описаны, впрочем, для этого рассказа они, возможно, не так уж и важны.

    Я — 3
    Г — 2
    И — 1
    Б — 0
    ——
    6

  6. Язык — стилизация под поток сознания и разговорную речь. Читать легко, но верменами простота зашкаливает до «цыпа, захлебнувшаяся розовыми соплями» и «Отрыгнутся кошкам мышкины сопли». На мой взгляд, это уже был перебор. В остальном, очень симпатично — 3.
    Весь рассказ про внутренний мир главного героя, о внешнем узнаем очень мало. Для логики хорошо бы хоть одно упоминание о любимом дедуле (или другом родственнике/знакомом), от которого он перенял стиль разговора и все «погремушки».
    Остальные герои присутствуют серыми тенями где-то с краю, про них вообще ничего не известно. 1.
    Идея соответствует конкурсу, но изложение идет рывками. Например, вообще ни слова о том, как герой попадает в армию (ведь он попадает? коварный является в казарму же). И как можно обязательную процедуру сделать платной? Да еще и настолько, что герой захочет потратить много сил на самогипноз и денег — на ремонт будильника. 2.
    Бонус — за Анюту. Она противоположна по идеологии главному герою. Если он убеждает дойти до грани отчаяния, Анюта призывает верить и надеяться. Жаль, что ее позиция в рассказе не подтверждена.
    Да и вообще многое осталось «за кадром», что вызывает ощущение наброска. Или предыстории к чему-то большему.
    Итого: 7.

  7. Порадовал юмор в манере изложения. Порадовал, порадовал — да и утомил. Однообразный он, юмор этот: игра слов и никакого сюжета.
    Понравилась идея про птицу счастья. Птицы в рассказе не случилось, но почти случилась «история в рамке». Возможно, в авторском воображении сбылась и любовь. Хочется верить.

    История о том, как у болтливого мальчика развивалась шизофрения. Образ болтливого мальчика, несомненно, удачен.
    О сюжете этого сказать не могу — сюжет потерялся за словами. Что вполне оправдано сверхзадачей рассказа: показать хронику развития заболевания.
    Каковая задача мне лично не показалась интересной, привлекательной, заслуживающей внимания.

    Такое двойственное впечатление от рассказа. Повествование перегружено прибаутками, которые, начиная со второй страницы, уже кажутся однообразными, т.е. не столько развлекают, сколько усыпляют внимание. Для лучшего восприятия я можно разбавить юмор вставками от третьего лица. Но что делать с сюжетом? Ума не приложу. Впечатление, будто рассказ вот-вот начнётся — но так и не начался.

    Оценка — 6

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s