Ян Лански. Дуэль длиною в жизнь

Уважаемый читатель! Автор не претендует, что его рассказ — истина в последней инстанции. Просто он посчитал, что и такое развитие событий тоже имеет место. Посему не судите строго.

Поединок — это испытание, где сильный непременно попирает слабого, где виновный оправдывается кровью побеждённого, где хладнокровие бездушия одолевает неопытную пылкость, ослеплённую страстью и  заранее обезоруженную собственным волнением, поединок — это убийство дневное, руководствуемое правилами!..

                                    Е. П. Ростопчина

 

— Привет, Гоби. Ты припозднился сегодня, — посмотрев на часы, проговорил Тоб и, улыбнувшись, обнял поравнявшегося с ним товарища. — Пошли быстрее, на занятия опоздаем.

Их дружба была давней. Сначала вместе ходили  в один детский садик, затем в профильное школьное учреждение, с уклоном на изучение точных наук, и, наконец, — высшее учебное заведение. Единственный в своем роде университет, где молодое поколение под руководством умудренных жизненным опытом учителей, используя своё незашоренное видение и понимание процессов мироздания, пыталось исследовать и подчинить себе  законы природы.

Оба мальчика были на хорошем счету у преподавателей, активно занимались спортом и не отлынивали от участия в общественной жизни студенческого городка. По характеру спокойные, уравновешенные и целеустремленные, молодые люди знали, чего хотели от жизни, и жизнь благоволила к ним. Но, в отличие от Тоба, его старый друг и сосед по ученической парте Гоб  был  ещё и одним из лучших в университете  создателей сетевых виртуальных игр, победителем  олимпиад и тематических соревнований по моделированию  различных иллюзорных  объектов  в заманчивом субъективном мире игрового поля. На его счету  имелось три  шедевра, в которых безвылазно «жили» игроки, будоража нервную систему и погружая разум в четко отлаженную и грамотно проработанную игровую стратегию.

— Не опоздаем, — убыстряя шаг, проговорил однокашник. — Тут есть короткая дорога, давай через дворы, так быстрее. Да, Тоб, не называй меня больше Гоби, я ведь просил. Дома мама — тут ты. Я уже не маленький. Моё имя Гоб. И хватит эти  приторные окончания присоединять.  «Гоби-Гобик ляжет в гробик», — эта песенка ещё в садике надоела. Мне  неприятно. Ты понял? — легкий дружеский подзатыльник увековечил словесное изречение, и Тоб, наигранно обидевшись и закатив глаза кверху,  произнес:

— Но ведь так прикольнее.  Ладно, не дуйся, пусть будет по-твоему. Гоб  так Гоб. Гляди-ка, садик вспомнил. Ты бы ещё люлю  младенческую приплел.  

Подкалывая друг-друга, друзья двинулись в сторону  учебного заведения, то и дело перебрасываясь репликами по поводу текущих занятий, длинных ног директрисы, недальновидности некоторых преподавателей и, конечно, по поводу  предстоящего  бала по случаю окончания учебного периода.

Этот бал ждали слушатели и студенты  не только выпускной группы. На него были допущены все, кто проходил обучение в университете  с первого до последнего курса.

Раз в году чопорные, принципиальные преподаватели надевали на ученые лица радостные улыбки. Стерев напускную строгость, они с удовольствием проводили время с учениками, кружась в танце или обсуждая различные вопросы, не касающиеся  их  преподавательской деятельности, отдыхая от дел насущных.

Но для Гоба этот бал был ещё и шансом осуществить мечту всей жизни. И, конечно, эта мечта была девушкой! Самой красивой! Самой умной! Самой желанной!

— А ты с кем пойдешь на праздник? — Тоб, будто читая мысли, с хитринкой посмотрел на друга, еле поспевая и подстраиваясь под его скорый шаг. Гоб был гораздо выше, и его длинные ноги  быстрее поглощали  расстояние.

— Не решил ещё. Отстань, — Гоб нахмурился. Он не любил, когда кто-то, пусть даже близкий друг, лез в его личную жизнь. А может, просто стеснялся признаться, что Она — предмет его наивысшего обожания и для Неё он готов пойти на любые жертвы.

— Ну-ну. А мне что-то подсказывает, что Хава и есть та, кому принадлежит твое разбитое сердце. Я прав?  — Тоб улыбнулся и подмигнул другу. — Да не красней ты так! Скажи, уже пригласил её? Как  отреагировала? Она согласилась?

— Много вопросов, Тоб. Смотри, споткнешься, лезешь прямо под ноги. Дороги тебе мало? — Гоб ускорил шаг. — Не знаю. Вроде да, а вроде и нет, — после минутной паузы проговорил он.

— Это как? Почему? Не понял, — игривое  выражение  исчезло с лица друга, и его место заняла гримаса недопонимания. — Так «да» или «нет»? Я думал, она не будет  против.

— Не знаю, — повторил Гоб. — Я тоже так думал, но вчерашний день несколько охладил мои душевные порывы.

— А что произошло вчера? Давай рассказывай, не томи, — и Тоб, повернувшись спиной  по ходу движения, рискуя приземлить свою «мадам сижу» на землю, вопросительно заглянул другу в глаза.

Некоторое время они шли молча. Один, стесняясь затронутой темы разговора, пряча под бровями смущенный взгляд. Другой, улыбаясь собственным мыслям, то и дело крутя по сторонам головой, чтобы не «обнять лопатками» выросший на пути фонарный столб. Наконец Гоб произнес:

— Как тебе сказать?.. Уверен, что Хава не против нашей совместной вечеринки, но… да повернись ты и иди прямо, как все нормальные двуногие ходят, — Гоб схватил друга за плечо и крутанул на сто восемьдесят градусов.

 — Короче. Вчера я зашел к ней в гости, и там был Номед. Ну, этот верзила.

— С параллельного  курса? У которого  отец большая шишка в системе исполнения наказаний?  — отреагировал Тоб. 

— Да. Мы несколько раз пересекались на игровых чемпионатах, и Номед  всегда мне проигрывал. Хотя, если честно, потенциал у него есть. И он мог  бы стать первым, если бы не ужасный характер  и ярко выраженное  желание постоянно делать гадости.

 Гоб прищурил глаза и с силой поддал ногой пустую консервную банку, которая, описав дугу, четко влипла в рекламный щит с рисунком, на котором был красочно изображен огромный и страшный комар. Надпись под ним гласила: «Не дай гадам тебя высосать! При покупке отпугивающего средства — москитная сетка в подарок».

— В тему написано, — улыбнулся Гоб изыску современного креатива и продолжил прерванный диалог.  — Много времени Номед тратит на собственные амбиции и неудачи в состязаниях  воспринимает как личный вызов.  Его бы энергию да в нужное русло.

— Ну и хрен с ним.  Ты расскажи, что дальше произошло?

— Да особо ничего, — нехотя проговорил Гоб. —  Номед  тоже пришёл просить Хаву пойти на выпускной бал… с ним. Хватило же наглости. Ведь знает, что это будет для меня крайне неприятно, — смачный плевок, мощно рассекая воздух в поисках конечной цели, подтвердил настроение своего хозяина.

— А она? — Тоб всем видом выражал нетерпение. У него даже уши пылали, так хотелось услышать конец истории.

— Она? — Гоб улыбнулся. Правда, растянутые в струну губы скорее обозначали презрительное негодование, чем были показателем жизнерадостности.  — Ты же знаешь негласное правило университета, которое нельзя нарушить, не попав во всеобщую опалу. Если двое парней приглашают свою избранницу на бал, она не может просто взять и отшить одного из них, — Гоб тяжело вздохнул. — Поэтому нас ожидает дуэль. Победитель получает всё, проигравший  мирно удаляется восвояси, а говоря простым языком, идет козе на пипетку. Но Хава молодец — настоящий дипломат. Когда поняла, что просто так отделаться от навязчивого ухажера ей не удастся, предложила условия состязания и сказала, что пойдет на праздник с тем, кто победит. Она не допустила   пустого спора. В полемике каждый спорящий тыкает в доказательство правоты в то место, где ему выгоднее. Зачем было усугублять конфликт?

— Так будет дуэль?! — Тоб аж подпрыгнул от неожиданности. — И ты молчишь! Ещё друг называется! Так в чем суть состязания?

— Всё очень легко и в то же время сложно. Её условие: до начала бала нужно придумать и создать виртуальную игру, где любовь и добро будут сопровождать сетевых игроков на протяжении всего периода погружения в иллюзию. Это брат не «кибер-стрелялка» какая-то. Это должно быть что-то совершенно новое. И самое трудное в том, что эта игра должна заинтересовать, захватить, заставить поверить в невероятное, в то, что субъективность образов — это и есть объективная реальность. А иллюзия   лишь добавляет в палитру новую цветовую гамму. В игре должна присутствовать мораль.

— Гоб, но мне кажется, что мораль присутствует в каждой игре. Разве не так?

— Нет. То, о чем ты говоришь, — это не мораль. Это удовлетворение  страсти. А когда она удовлетворена, хочется приличия, чтобы чувствовать себя достойно, и начинается поиск оправданий тому игровому поступку, который ты совершил. Разве это мораль? Нет, это идеология, за которой кроется чье-то желание. Мораль — это совсем другое, и находится она в совершенно иной плоскости.

— И?.. Ты можешь создать такой мир?

— Что «и»? Не знаю. Времени мало. Выпускной бал ровно через неделю. А я ещё не начинал. Только рабочие наброски.

— Так поторопись. Неделя? С твоим воображением и опытом создания  виртуального обмана  времени вполне достаточно.

— Да, — задумчиво произнес Гоб. — Есть у меня одна задумка, но рискованно это. Постоянные игроки избалованы и приучены совсем к другой сюжетной концепции. Им нужен риск, противоречие, борьба. Сложность ещё и в том, что  Номед настоял, чтобы помимо секундантов, кстати, ты один из них, к оценке состязания подключилось независимое жюри, где добрая треть — это сетевики из клуба «Убей, но победи». Это кисло, — повторный плевок был не так четко исполнен и мокрой блямбой повис на хозяйском ботинке. — Таких переубедить практически невозможно. Они игровые зомби и живут силой привычек, ни о чем особо не задумываясь, вот как этот «хорчмяк» на обуви. Эх, где наша не пропадала! Ты даже не представляешь, сколько переменных составляющих нужно будет учесть. Номед тоже будет стараться, но  это не его конек. Хотя, может, и получится…

— А что за задумка, друг? Расскажи. Я никому не скажу, — Тоб прямо танцевал вокруг  Гоба, заглядывая  в глаза и морща лоб от любопытства. — Ты хочешь создать иную реальность? Или поиграть со временем? Или что? Ну, скажи… А-а-а, блин…

— Я же сказал: смотри под ноги, — проговорил Гоб, помогая подняться споткнувшемуся товарищу. — Не скажу. Не обижайся. Если всё выйдет так, как я хочу, это будет прорыв. Все будут играть только в эту игру. Её основа —  дуализм: параллельное существование двух миров, которые сами по себе не будут зависеть друг от друга. Но самое главное: я утру нос этому Номеду раз и навсегда. И Хава будет моей: эту игру я посвящу ей!

 — Я очень хочу этого, Гоб, но Номед тоже неплохо разбирается в вопросе «построения обмана» и создает игры по несколько штук в учебный период,  они не намного хуже твоих. Хотя у него нет такого скрупулезного подхода к мелочам, как у тебя. Вспомни последнюю игровую олимпиаду, где он проиграл тебе всего одно очко. Задумка была неплоха. Он грамотно стилизовал иллюзию под электромагнитные волны, после раскодирования  которых обман выглядел явью. Он достойный соперник, Гоб, с этим нужно считаться.

— Знаю. Но я и в этот раз его обойду. Номед будет создавать чистый обман. Стопроцентную ложь. Но он не понимает, что ложь и истина всегда рядом. Ложь сама по себе существовать не может, она тогда начинает самоуничтожаться. Ей нужно хоть немножко правды. И я эту правду в свою иллюзию добавлю, — с хитрым огоньком в глазах проговорил Гоб. — Я сделаю игровому миру такое предложение, от которого он не сможет отказаться. Я выиграю этот последний раунд!..

***

Войдя в дом, Номед, не разуваясь, прошел в кабинет отца.

— Привет, папа. Можешь уделить мне время?

— Конечно, — отец отложил в сторону бумажную работу и внимательно посмотрел на сына. Номед редко искал у него совет. Мальчик был очень самостоятельным, амбициозным и считал, что знает всё обо всём  намного лучше других. — Слушаю тебя.

Номед, покачиваясь в кресле и смотря в потолок, произнес:

— Через неделю выпускной бал.

— Я знаю. Надеюсь, вопрос не  в том, что надеть? Твоя сестра только об этом и думает последние два месяца, — отец улыбнулся, но, заметив по мимике сына, что это далеко не так, изменил настрой.

 — Я слушаю тебя, говори, что случилось.

Немного помолчав, сглотнув набежавшую слюну, Номед продолжил:

— Папа, я заключил пари и буду участвовать в игровой дуэли.

— Разве это в первый раз? Или это особенная дуэль?

— Думаю, что это состязание заранее проиграно мной. Я не смогу победить соперника оружием, которым он владеет лучше меня, — Номед опустил голову вниз и тяжело вздохнул. — Тема состязания выбрана не мною, и в этом преимущество моего противника. Папа, мне нужен совет. От этого противоборства  зависит то, как меня будут воспринимать оставшееся время в университете. Буду ли  в лидерах, или в меня станут  тыкать пальцем, как в того, кто проиграл. Я реально оцениваю свои шансы и согласен отдать сражение, но хочу выиграть войну! Мне нужно понять: как это сделать?

Отец снял очки и внимательно посмотрел на сына: «Высокий, красивый, умный, с голубыми глазами и пухлыми губами, он сильно походит на свою покойную мать — прекрасную и добрую женщину. А вот характер очень сложный — это в меня…»

— Скажи, сын, ты уверен, что в «моменте» твой соперник может быть лучше, чем ты?

— Да, папа. Но главное сейчас не то, что он выиграет дуэль и будет наслаждаться ролью победителя. Мне необходимо… Для меня главное, чтобы эта победа стала его поражением. Я умею ждать и хочу, чтобы улыбка на его лице сменилась недоумением, когда игроки, которые наверняка примут его новую игру на ура, со временем начнут задавать вопрос: «Почему?». Я хочу, чтобы та девушка, которая предпочтет меня ему, поняла, что он  обыкновенный, а не какой-то великий. Все, кто верил в его ум и прозорливость, должны отвернуться от него и забыть даже имя. Игра же, которая, по мнению Гоба, повысит рейтинг его личной популярности, должна опустить выскочку на самое дно и, приняв такую участь, пылиться в прахе забвения.

Номед закончил говорить, и его взгляд с немым вопросом устремился  к лицу отца, ища поддержки и понимания. Минутная пауза породила гробовую тишину. Наконец молчание было нарушено:

— Ты действительно этого хочешь, Номед?

— Да, отец. Больше всего на свете.

— Хорошо. Подсаживайся ближе. Я не расскажу тебе о том, что необходимо делать, так как давать конкретный совет можно, лишь войдя внутрь проблемы и изучив её со всех сторон. Я набросаю  концепцию, которую необходимо применить для достижения поставленной цели. Но имей в виду, сынок, ты вступаешь не в тактическое сражение, а в стратегическую борьбу, победителя которой определит не только  вера в успех, но и умение нарушать правила. Это война, сын. А война — это путь обмана. Готов ли ты к такому развитию событий?

— Я готов.

***

…Бал был в самом разгаре.

Мальчики  в строгих костюмах и девочки в ярких платьях! Повсюду царила атмосфера счастья и веселья!

Самой радостной  и улыбчивой была Хава. Её друг Гоб успел создать игру и презентовал её так, что все присутствующие оценили  дуэль в его пользу, присудив новоявленной сетевой иллюзии высший бал. Игра Номеда даже «выстрелить» не успела, потеряв интерес и симпатии зрителей  в самом начале своей недолгой жизни.

Жюри, несмотря на свою ангажированность, высоко оценило данную симуляцию. Сталкиваясь как бы ненароком с танцующей парой Гоба и Хавы, студенты  наперебой спрашивали, когда игра войдет в сетевой режим и будет доступна не локально, а в широком диапазоне. Даже не вникая в суть, а поверхностно ознакомившись со стратегией игры, все поняли, что это  шедевр, который ещё не создавался в их учебном заведении. Да что там в заведении! Во всем игровом мире это был прорыв мысли, величайшая иллюзия для тех, кто хочет уйти от действительности и погрузиться во что-то совершенно новое. 

Что значит любовь… Под воздействием её Гоб совершил настоящий подвиг. Хава сдержала слово: вежливо улыбнувшись Номеду, она подарила поцелуй его сопернику и своему заслуженному избраннику: «Какой он все-таки умный,  этот Гоб!».

         Вечер  удался на славу. Музыка и танцы, безудержный смех студентов и сдержанные улыбки преподавателей, суета  — всё, как обычно: мило и красиво, несколько сумбурно, но очень празднично. Цветы, игривые взгляды и поцелуи украдкой. 

Но всеобщее веселье не затронуло того, кто считал себя униженным, но непобежденным. Номед не принял поражения и, воспользовавшись советом отца, решил идти до конца. Не важно, какими будут последствия и какие тактические средства он использует, главное, чтобы они оправдывали достижение стратегической цели. А цель одна: восстановить статус-кво и заставить Хаву понять, что её избранник ему, Намеду, и в подметки не годится. Что её Гоб не создал ничего, кроме красивой обложки с сомнительным содержанием, которое он, Номед,  разрушит на глазах у всех,  оставаясь при этом в тени.

Для всех  окружающих Гоб должен стать обманщиком, который ввел в заблуждение игроков, включая и девушку его мечты, выдавая желаемое за действительное.

Решение было принято.  Пробравшись через незакрытое окно второго этажа в комнату общежития, где жила Хава, Номед устроил настоящий обыск и, достав из-под кровати упаковку с игрой,  поставил её на стол: «Какая большая!».

Минуту подождал, глубоко вдохнул и прошептал, извлекая содержимое:

— Ну, что же тут такого, чего не смог сделать я? Посмотрим. Так: длина — есть, высота — присутствует,  ширина тоже. А время? И время распределено правильно. Энергетический поток выходит из точки хаоса и струнным преобразованием находит применение в конечных физических законах созданной иллюзии.  Всё на своих местах. Не пойму, в чем подвох? Где я недосмотрел? Так, вот инструкция.

Номед опять заглянул в упаковку и выудил оттуда небольшую тетрадь, исписанную красивым почерком. Раскрыл и прочел правила пользования игрой,  подробно изучая штатные установки и неизменные функции.

— Вот в чем дело!.. Да… До такого я не додумался. Что же, не беда. Пока есть возможность,  нужно внести в программу некоторые коррективы, и игра с красивым  названием «Вечная любовь» приобретет  совершенно иное свойство. Штатные установки не догма, и их можно обойти, превращая любовь в коварство, а преданность — в предательство.

С помощью  коммуникатора «игровой пластинации»  Номед внес в программу необходимые, с его точки зрения, изменения. Затем соперник Гоба убрал его «детище»  обратно под кровать, небрежно пнув  упаковку на прощанье.  Дело было сделано.

Номед зло улыбнулся:

— Никто ничего не заметит. Изменения  минимальны. Точнее, основная поправка всего одна, но она-то как раз и переменит весь ход игры. Ну, Гоби,  берегись. Главные герои искусно созданного мира слишком добры, априори счастливы и не знают, что такое зло. Это регулируемо. Я добавил им негативную функцию в виде «свободы выбора» и соединил процессор  игрового поля со своим персональным компьютером. Теперь, когда Хава начнет погружаться в данную иллюзию, я смогу контролировать поведение персонажей через свой интерфейс, изменяя сознание героев и внося коррективы в происходящее. Вирус под кодовым названием «разрушитель», введенный на  уровне кварков, принесет свои плоды с первых моментов. Посмотрим, как долго Хава сможет терпеть обман своего избранника. Теперь, кто бы ни вошел в эту новую для него иллюзию, непременно столкнется с  изменениями, которые сведут все старания Гоба к нулю. Это уже не вечная любовь, изначально возникшая и бесконечно продолжающаяся. А просто ещё одна игрушка, где лицемерят, лгут и сгорают от зависти. В таком случае результаты дуэли будут аннулированы, и все начнется заново. Но к этому моменту я буду готов явить игровому миру личный шедевр!

Закодировав конечный результат  измененной программы своим именем, читаемым с конца, Номед  покинул комнату и пошел на бал, как ни в чем не бывало, насвистывая приятный уху мотив и ликуя внутри себя,  злорадствуя над Гобом и Хавой.

— Подумаешь, — твердил он себе под нос. — Ввел в симулятор игры духовную составляющую, замаскировав душу как случайную переменную. Посмотрим, как она себя поведет под действием «свободы выбора». Нет, Гоб, ещё ничего не кончено — всё только начинается. Победит сильнейший. И этим сильнейшим буду я! Герои твоей иллюзии теперь слабы, у них не будет основы, на которую можно опереться.  Я украл  веру в добро и дал  то, в чем они теперь больше всего нуждаются: еда и зрелища — вот что им теперь нужно. Невежество, вожделение и жажда власти победят здравый смысл, и разум падет под игом воображения. Выбор добра будет замещён предпочтением зла. Я сделаю для этого всё.  Даже если эта дуэль будет длиной в жизнь, я готов пойти на это и доказать всем, кто из нас лучший!!!

***

Игра лежала под кроватью и ждала своего часа.

Семь дней Творения не прошли даром!

 Гоб придумал и создал замечательную игру с огромным количеством сетевых участников и великим потенциалом развития хороших качеств игроков. Это должна была быть добрая игра, сотканная из любви, теплоты и нравственности, но…

Улыбаясь своей возлюбленной на балу, Гоб не знал, что счастье утром закончится. И он, защищая своё игровое творение, оправдывая название и суть созданной им иллюзии, будет днем и ночью бороться со своим злейшим врагом, который положил жизнь на алтарь победы или поражения.

  Сам того не желая, Номед своими действиями трансформировал   безобидную игру в иллюзию вселенского апокалипсиса. В ней весь объективный мир будет пропускать через себя  чувства и переживания выбранных персонажей, стараясь  привести их к той цели, которую  сами перед собой поставили, отстаивая место под солнцем в этом дуальном мире духа и материи.

Кто выиграет в этой игре, а кто проиграет, покажет время.

***

Два ночных спутника планеты Кибар — Лу и На — плавно плыли по звездному небу, эманируя свет большой голубой звезды Митар,  фокусируя голубоватый отблеск через открытое окно комнаты Хавы на забытую  инструкцию  на полу комнаты.

Легкий ветер  перелистывал страницы исписанной тетради, как будто хотел прочесть, понять и насладиться смыслом её содержания, с первых слов проникаясь величием созданного шедевра:

 « В начале сотворил…  небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух… носился над водой…»

***

      Самая изощренная хитрость демона состоит в том, чтобы  уверить  нас,  что его не существует…

 

Реклама

5 comments on “Ян Лански. Дуэль длиною в жизнь

  1. Это уже второй встреченный мною рассказ, где гг зовут Гоб – и с одинаковым, понятное дело, подтекстом. Терпеть не могу говорящие имена, особенно такие однозначные, как в этом рассказе – в «Гоб под городом» гг хотя бы один был такой, а здесь полный набор.
    Вот забавно, кстати – у Стругацких, к примеру, шпион Ятуркеынженсирхив меня ничуть не раздражал))))

    Язык – мешанина из жутчайшего канцелярита, неудачных фразообразований и красивых терминов, употребленных чисто из эстетических соображений.
    Профильное школьное учреждение, высшее учебное заведение, молодое поколение – почему не просто спецшкола, институт, подростки?
    И так постоянно!

    Словесное изречение

    А что – бывают несловесные?
    Закатив глаза кверху
    А куда их можно еще закатить?

    Осуществить мечту всей жизни. И, конечно, эта мечта была девушкой.

    И перл из перлов:

    В полемике каждый из спорщиков тыкает в доказательство своей правоты в то место, где ему выгодней.

    Уравнены в понятиях споткнулся и упал,

    Идея – очередное сотворении мира
    Герои – безлики и одинаково корявы, говорят одним и тем же языком.

    Язык 1
    Герои 1
    Идея 1

    Думала дать бонус за интересный финал, буде таковой обнаружится, но не могу. Ибо ожидаемый буквально с первых строчек финал подается почему-то еще и как нечто совершенно неожиданное.

  2. Язык ровный, без изысков, местами чересчур пафосный. Идея — очередная реинкарнация небесной канцелярии. Честно говоря — не очень понравилось. Главный минус, на мой взгляд, даже не вторичность, а отсутствие целостности — говорящие имена перемежаются с обычными, научные понятия используются в странном контексте…

    Я — 2
    Г — 1
    И — 1
    Б — 0

  3. Читать очень трудно. Язык путаный, мудрёный, переусложнённый — усыпляющий. Читать невыносимо. Спотыкаешься, тормозишь, пытаясь угадать: что автор имеет в виду?
    И такой тяжёлый труд проделывается ради картонных персонажей, обуреваемых казёнными эмоциями и рожающих замызганную идею.
    Ни сочувствия, ни интереса герои не вызывают.

    Оценка — 2

  4. Сюжет избитый до невозможности. Противостояние Бога и Демона в некоем кампусе. Герои: описания есть, а не играют. Потому как каждый сам по себе описан, а взаимодействия нет, кроме первого диалога разве что. Подсказка с чтением имени наоборот лишняя, читатель задолго до этого сам догадался. Язык повествования чопорный, я бы сказала надуманный. На фоне общего канцеляризма встречаются корявые фразы и неверные словоупотребления.
    Итого: идея – 1, герои – 2, стиль и язык – 1.
    Оценка: 4

  5. Мужчиной Евы был вовсе не Адам, а Бог. Самым лучшим другом которого оказался Бот. Имя планеты, на которой все происходило, как и ее спутников, расшифровать не удалось.
    Слова «эманировать» и «постинация» выскакивают в неожиданном ракурсе.
    Герои гламурны, как Барби и Кены.
    Возникновение мироздания притянуто к выпускному балу. Но общая мысль, что в начале начал лежит любовь, мне понравилась.

    Язык и стиль — 1, герои — 1, идея — 1.
    Итого: 3.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s