Влад Копернин, «Белой акации» 3,10,6,8,8 — 7

— Пааа улицам ходила большая армадилла! Она, она – голодная была, — беззаботная песенка кружилась над джунглями, отскакивала от скопищ лиан и зарослей темно-зеленой дряни, которую приходилось рубить, пинать, рвать руками и зубами.

— Прекратите в конце концов, корнет! – оборвал юношеский тенорок низкий прокуренный голос. – Мы тут занимаемся серьезным делом, судьба империи на кону – а вы ведете себя как последний…

— Что? Кто последний?! – возмущенно захлебнулся первый голос. – Поручик, стреляться. Немедленно. На шести шагах. Нет, через платок. Через платок, черт возьми!

— Заткнитесь оба, — третий голос был тусклым и усталым – но властность и привычка командовать взяли свое, и ссорящиеся затихли. – Вы мне надоели, господа. И раз уж так случилось, что без вашей помощи я не могу передвигаться, я настаиваю, чтобы вы перестали заниматься ерундой. Молчите и тащите носилки, это приказ, черт возьми!

— Есть, ваше превосходительство! – дружно рявкнули первые два голоса.

— А можно, я буду петь про себя? – жалостно уточнил первый.

— Черт с вами, корнет. Пойте, — милостиво разрешили ему.

И тут же над зеленым ковром взвилось:

— Десмод второй день летает за мной, кружится-вертится над головой. Кружится, вертится хочет упасть, кровушку теплую хочет украсть!

Казалось, от молодческого крика расступились сами джунгли, вьюны, лианы и прочая растительная и растительноядная пакость раздались в разные стороны, и на небольшую поляну вывалилась странная процессия. Два широкоплечих великана, которых можно было бы назвать здоровяками – если бы не мертвенная бледность с зеленоватым оттенком, да не механическая повторяемость движений. Как заведенные странным ключом сумасшедшего мастера, они быстро поднимали и опускали в такт руки с мачете – даже тогда, когда в этом не было необходимости.

Что-то страшное и завораживающее было заключено в сем быстром мелькании, когда не успевал даже обозначиться остро отточенный клинок, а только падали, падали, падали вокруг срезанные ветви.

— Отбой! – радостно скомандовал розовощекий юноша, опуская на землю длинные рукояти носилок. По его команде амбалы вложили клинки в ножны и застыли, как изваяния. Пробившееся через густую листву солнце высветило трупные пятна на их лицах, из уха одного деловито выглянул червячок. Осмотрелся и уполз обратно.

Шедший сзади поручик тоже опустил носилки и с треском размял затекшие пальцы:

— Ваше превосходительство, кадавры не железные. Боюсь, дальше сегодня не пройдем. Предлагаю остановиться на ночлег.

— Хорошо, поручик. Готовьте костер, наш юный восторженный друг займется палаткой, а я отмечу на карте сегодняшний маршрут. Впрочем, и без карты я вам скажу, что мы, кажется, потерпели фиаско. Вам так не кажется?

— Не кажется! – раздраженно бросил через плечо поручик. – Мы потеряли шестерых, еще двоих пришлось превратить вот в это, — он махнул рукой на застывших мертвецов. – Что, все напрасно? Не верю!

— Если позволите заметить, — поправил очки корнет, — мне вот тоже кажется, что рано складывать руки. Ведь пропавшие юнкера явно что-то нашли. Да и штабс-капитан перед исчезновением слишком довольно потирал руки. Мне кажется, мы на верном пути – и что бы мы ни искали – оно само найдет нас. Вот только не знаю, насколько лично я бы хотел быть найденным.

Юноша расстегнул пару пуговиц на полотняной рубахе и попытался натужно пошутить:

— А как вы думаете, поручик: церковь разрешила бы мужчине брак на родной сестре его вдовы?

— Э… — отвлекся от костра его собеседник. – Ну если родной… Не знаю. Я семинариев не заканчивал.

— Идите вон, у них спросите, — махнул рукой в сторону кадавров человек из носилок. – И что с палаткой? Мне пора принимать лекарства, мне нужен кипяток. Что с костром, поручик?

— Проклятущая сырость, ваше превосходительство! Не зажигается.

— Ладно, давай я, — с трудом поднявшись из носилок, старик развел в стороны руки и, запрокинув голову в сторону уходящего солнца, прокричал:

— Наур эн адри-ат аммин!

С его рук сорвались зеленые молнии, ударив в сложенный поручиком валежник. Едкий дымок быстро сменился ровным слегка гудящим пламенем, а генерал охнул и стал тихо заваливаться куда-то вбок. Подскочивший корнет едва успел подхватить полубесчувственное тело:

— Ну что вы, экселленц! Как можно так себя не щадить? Было бы достаточно простой бензиновой зажигалки.

— Молчи, юнец! – прошелестел старик. – Я подал знак. Теперь или мы найдем то, что ищем – или то, что мы ищем, найдет нас.

Первым дежурил поручик. В котелке дымились недоеденные бобы, тушеные со свининой. Кадавры стояли, почти как настоящие часовые по стойке смирно с мачете наголо.

Становилось прохладно, и бывший офицер натянул пиджак. Из внутреннего кармана выпал и, звякнув, закатился куда-то в кусты, металлический значок.

— Почему звякнув? – озадачился поручик.

Он встал, и перед тем, как пойти в кусты разыскивать пропажу, поворошил землю у себя под ногами. Под слоем дерна оказалась старинная каменная кладка. Дорога? Городская площадь? Кто знает. Джунгли убили все. Значок не мог укатиться далеко – вот он, посверкивает в свете костра. Серебряный знак александринских гусар: мертвая голова на черном мальтийском кресте.

Поручик нагнулся, чтобы поднять реликвию – но то ли от слабости, то ли от усталости у него закружилась голова, он попытался сохранить равновесие, оступился и упал, ударившись головой о каменный угол.

Потирая висок, поднялся.

— Значит, все-таки город, — пробормотал про себя и внимательно пригляделся к странным, почти человекообразным грудам вокруг. Не то ворота, не то арка.

Город. Именно город.

Причем, такой знакомый, родной. Ночной свет рассеивался под жёлтым лучом тусклого фонаря, кривая улочка – точно, родная Остоженка – вот здесь, в двух шагах, аптека, где с мальчишками когда-то давно пили вишневую воду, и где потом знакомый еврей из-под полы отпускал в кредит большими партиями без рецепта порошок от зубной боли.

Проживи он еще лет двадцать, а то и тридцать – на чужбине, вдали от родины и от родного города – он сразу узнал бы этот пейзаж, мучавший его каждую ночь во сне.

Но это был не сон. Во сне тихая идиллия знакомой с детства улочки просто дышала ужасным предчувствием чего-то зловещего, чего-то, что не давало дышать, заставляло просыпаться в холодном поту и кричать – долго и беспомощно.

Здесь же все было въяве. Аптечная витрина расколота, знакомая с детства вывеска валяется на мостовой, чуть дальше люди в кожаных тужурках, в шинелях почти на голое тело, в обмотках и дырявых ботинках разворачивают артиллерийские орудия.

Они собираются бить. Куда? По Кремлю. По самому святому, самому дорогому что есть у каждого русского человека.

Поручик сжимает рукоять револьвера. Ему вспоминается, как один сослуживец по полку, вольноопределяющийся, рассказывал ему про подъемы и спады страсти в народе, про пассионариев, которым вот не спится спокойно – настолько хочется взять все, да и поделить!

— Душить надо такую пассионарность, — шипел поручик, прицеливаясь. – Семь пуль в нагане, как раз весь расчет положу, а дальше будь, что будет.

Выстрел разбудил сладко сопящего корнета. Он подскочил, оглянулся, увидел осевшее тело соратника и побежал к палатке:

— Ваше превосходительство! Поручик застрелился!

Откинув полог, старик вышел в одной ночной рубашке с георгиевским крестом, босиком и с серебряной саблей.

Подошел к телу, брезгливо потыкал его ногой:

— Очень интересно.

— Интересно? – не понял корнет. – Ваше превосходительство, он мертв! Он застрелился же! Как мы завтра будем двигаться?

— До завтра, юноша, нам всем еще дожить надо, — назидательно поднял палец генерал. — Самое интересное в том, что последние патроны извели еще позавчера, когда отстреливались от этих уродских земляных чучел.

— Да, действительно, — почесал затылок корнет. – Но может, он оставил один, для себя?

— Исключено! Я проверил, — старик показательно зевнул и добавил: — Что ж, кажется, теперь ваш черед заступать на вахту?

Подкрепившись холодными бобами – увы, ничего другого не было: потерявший зубные протезы генерал признавал теперь только растушенные до полной мягкости бобовые – корнет зевнул, причем, в отличие от генерала, взаправду. Это был очень трудный день очень трудной недели просто отвратительного года.

Чтобы не заснуть, он вытащил из-за пазухи серебряный медальон, раскрыл его и достал золотисто-пепельный локон. Нежно прижал к груди и вздохнул. Вспоминал бал в Зимнем, вспоминал первый танец, запах лаванды и ландыша…

Задумался над тем, что именно они ищут – и что же все-таки нашло поручика? Неужели, исполнение желаний, заветный источник, то самое, что должно было изменить ход этого проклятого века?

Что это может быть? Что увидел поручик? Что заставило его зарядить несуществующим патроном револьвер со сбитым бойком и спустить курок?

Может быть, он увидел там, за страшными мертвецами, в едва освещенных костром зарослях эту странную фигуру – арку из человечьих тел, громаду здания плоти, каменно-живую химеру?

Может быть, так же, как сейчас к корнету, подошла она к поручику и так же унесла его куда-то навстречу его мыслям?

Заснеженный Петроград. Роковой 1914й. Зимний. Блестящий выпускник Пажеского корпуса на последнем Императорском балу – и шпоры слегка позвякивают в такт венскому вальс, и дочка его превосходительства губернатора так близко, что их дыхание смешивается, и запах лаванды и ландыша невыносимым томлением наполняет грудь.

Музыка все быстрее и быстрее, движения все стремительнее. Кажется, пара уже не просто вальсирует – парит над навощенным полом, над дворцом, над самим временем.

Вкрадчивый голос на ухо:

— Летите же к нам, корнет! Мы вас заждались…

И пронзительный крик в ответ:

— Лечуууууу!!!!!!!!!

Первые слабенькие утренние лучи. Генерал, в белом отутюженном кителе, при полном параде, с орденами выходит из палатки. На нижней ветке соседнего дерева качается бездыханное тело молодого корнета в лиановой петле.

Проверять — жив-нет – бесполезно. Понятно, что не жив.

Кадавры за ночь пришли в полную негодность: они кишат червями и страшно подумать о том, чтобы отправить их за водой – или приказать им помочь при ходьбе. Тем более понятно, что они не смогут нести носилки.

Генерал тяжело опирается на трость с серебряным набалдашником, ненадолго возвращается в палатку – и вот, оттуда слышится скрип и хрипение патефона, а потом пронзительной чистоты женский голос:

Белой акации гроздья душистые

Вновь ароматом полны.

Вновь разливается трель соловьиная

В тихом сиянье луны.

Генерал тяжело ступает, но старается держать – и даже по возможности чеканить шаг. Он подходит к зарослям на противоположной стороне поляны и серебряной георгиевской саблей рубит стебли.

Перед ним – арка. Арка из человеческих тел, из лиц, из наград. Множество тел, множество лиц. Он узнает свою команду: вот поручик с револьвером целится куда-то вдаль, на лице ненависть и желание убивать. Вот штабс-капитан, лицо искажено азартом и алчностью. Вот окрыленный любовью юный корнет.

Арка манит, затягивает – почти так же, как затягивает старинный романс.

А в центре арки – то ли как приманка, то ли как издевательство – всего лишь миска разваренных до мягкости бобов со свининой.

— Потерять двенадцать лет и столько жизней просто для того, чтобы понять – каждому воздается по вере его, — старик-генерал вздохнул, зачерпнул немного бобов из миски и стал не спеша растирать их сухими беззубыми деснами.

Впереди предстоял долгий путь – не домой, потому что у него не было больше дома. Не на родину, потому что у него не было больше родины.

Просто, долгий – очень долгий путь.

Реклама

1 комментарий в “Влад Копернин, «Белой акации» 3,10,6,8,8 — 7

  1. Любопытный АИ-кроссовер. Но все же полагаю, что столица даже «этой» России скорее тоже в Питере, так что «Они собираются бить. Куда? По Кремлю. По самому святому, самому дорогому что есть у каждого русского человека» — не из той системы образов.

  2. С исторический точки зрения позволю себе вспомнить вот:
    http://ru.wikipedia.org/wiki/%CE%EA%F2%FF%E1%F0%FC%F1%EA%EE%E5_%E2%EE%EE%F0%F3%E6%B8%ED%ED%EE%E5_%E2%EE%F1%F1%F2%E0%ED%E8%E5_%E2_%CC%EE%F1%EA%E2%E5_1917

    а с художественной — еще и вот:
    http://www.bards.ru/archives/part.php?id=15027

    А в системе ценностей вне зависимости от столицы — Кремль это Кремль. Не зря цари на царство вплоть до Николая в Кремле венчались.
    Это с точки зрения фактологии.
    А с точки зрения героя (поручика) нельзя еще сбрасывать со счетов, что он сам москвич, родился и вырос в Москве, соответственно и масштабы региональных и общенациональных ценностей.
    (sun)

  3. с точки зрения фактологии позволю себе позанудствовать:
    http://ru.wikipedia.org/wiki/%CE%EA%F2%FF%E1%F0%FC%F1%EA%EE%E5_%E2%EE%EE%F0%F3%E6%B8%ED%ED%EE%E5_%E2%EE%F1%F1%F2%E0%ED%E8%E5_%E2_%CC%EE%F1%EA%E2%E5_1917

    И с точки зрения художественной тоже:
    http://www.bards.ru/archives/part.php?id=15027

    Ну и герой (который поручик) москвич же, с Остоженки, у него плюсом ко всему смещение региональных и национальных культурных ценностей известно в какую сторону.

    Хотя и цари почему-то до самого Николая в Кремле короновались.

    Спасибо за комментарий!!
    Влад

    (sun)

  4. Вот куда-то и зачем-то идут люди и гибнут в пути. Почему именно они идут, и почему настигает их такая смерть? За какие грехи? Нет ответа. Уважаемый автор, ах, как было бы здорово, если бы у Ваших персонажей помимо званий были еще и имена! Как бы это помогло читателю ориентироваться в тексте! Но, увы. Обделили Вы героев своих почем зря. Это, конечно, здорово, что Вы знаете пассионарную теорию Льва Гумилева. Только вот как о ней мог слышать Ваш поручик, если теорию Гумилев разработал, если мне не изменяет память где-то в 60-х годах прошлого века? Основная мысль Вашего произведения, как я поняла, это то, что каждому воздается по его вере. Но кроме самой констатации этого факта, ничто в истории Вашей эту мысль не подтверждает. – 3 балла.

    • А смерть разве обязательно наступает за грехи? Ну-ну.
      Впрочем, здесь грехи, конечно, имеют место — по списку же, чрeвоугодие, тщеславие, алчность… Прямым текстом практически расписаны, куда больше я не знаю просто.
      Имена, фамилии, адреса, пароли, явки — ну все это к чему, зачем, вот я искренне не понимаю. как это поможет ориентироваться в тексте, если вы yзнаете что поручика зовут Вася Оболенский а корнета Коля Голицын (к примеру)?
      «Тропой ложных солнц» Джек Лондона я бы хотел, чтобы вы вспомнили.

      Про пассионарность (именно пассионарность, а не пассионарную теорию).
      Хм… Ну я даже не знаю с чего начать, честное слово.
      Скажите, вам о чем-нибудь говорит словосочетание «алекандринские гусары»? Особенно в сочетании с чином вольноопределяющегося и фамилией Гумилев?
      По поводу того что «по вере» — ну вот во что напрмиер верил поручик? А корнет? А капитан (мельком пробежавший по краешку рассказа)?

      С уважением, Влад.

      PS: А основная мысль произведения в том, что надо грабить корованы.

  5. Уважаемый Влад, словосочетание «алекандринские гусары” мне действительно ни о чем не говорит. А если Вы хотели намекнуть, что Николай Гумилев служил в Александрийском гусарском полку, то, что именно должен сказать читателю этот факт, как и вплетенная Вами в повествование теория его сына, коим и было введено в обиход слово «пассионарий»? А ответы на вопросы «вот во что напрмиер верил поручик? А корнет? А капитан (мельком пробежавший по краешку рассказа)?», я бы хотела услышать от Вас, автор. Ведь Вы же завершаете повествование словами: «Потерять двенадцать лет и столько жизней просто для того, чтобы понять – каждому воздается по вере его»

    • >я бы хотела услышать от Вас, автор

      Я, честно говоря, не считаю, что автору правильно объяснять эти вещи. Не удалось донести до читателя в вашем лице — извините, пожалуйста. Я старался.

      Только один нюанс, так сказать — всемирно-исторического характера. Слова «пассионарий» и «пассионарность» появились задолго до Гумилева-младшего. И даже до неистовой Долорес.

  6. Это не альтернативная история. Возможно, это «вторая жизнь», прожитая героями за секунду до смерти в жизни первой. Недопетая песня. У них была одна страна, и у них общее предсмертное путешествие туда, где можно всё. Где генерал неизвестным заклинанием может вызвать огонь, а под лианами прячется брусчатка Остоженки. Там можно всё, но сбывается только то, что должно сбыться.
    Отличный рассказ!
    Оценка — 10.

  7. Странное впечатление оставляет рассказ. Автор заставляет читателя додумывать за него слишком многое, от этого версии ветвятся, голова пухнет, а раздражение непониманием крепнет. Странный отряд ищет источник желаний, странный генерал, не чурающийся магии, ведет его уже двенадцать лет, странные желания обнаруживаются у людей, добравшихся-таки до источника: смерть, смерть и разваренные бобы. И вкус у рассказа получается странный. Джунгли, декаданс и обреченность чувствую я. А понимания мне все же не хватает, если я не понимаю, во что верили корнет с поручиком, и почему генерал, спустя двенадцать лет поисков, не верит уже ни во что.
    А написано хорошо.
    Оценка — 6.

    • Спасибо за отзыв. желания у людей как раз разные. Результат их исполнения обычно бывает один, но об этом разговор отдельный.

      А вот если человеку ничего уже по жизни не нужно…
      Собственно, примерно об этом рассказ

  8. Рассказ с «Грелочки», даже знаю с какой. 🙂
    Язык нормальный.
    Удачи, Влад!

    • C той самой, которая про безумного Сальваторе и его творчество, хе-хе.

      Спасибо,
      Влад

  9. Написано и описано прекрасно — у автора хороший вкус..Но где смысл и цель….вкус ради вкуса ?…Детская номинация…Что положительного воьзмет ребёнок отсюда…разве, что поучится описывать свои ощущения…Оценка 4

    • Вообще-то, в детской номинации у меня другой рассказ.
      Но насчет «что положительного возьмет ребенок» — это смотря какой ребенок.
      Я вот например, будучи ребенком много положительного взял отсюда:
      http://www.2lib.ru/getbook/6821.html

      С уважением, Влад

      • влад, привет:) прочитал сегодня твой рассказ, вечером дам развернутую рецензию. сразу скажу, что зацепил. а вот чем, и что я обо всем этом думаю — это ближе к ночи, а то я с мобилки сейчас 🙂

          • Спасибо огромное и за отзыв, и за толкование, и за оценку!
            Только чуть-чуть хочу добавить. Хотя это против моих как автора принципов не пояснять написанное — но тут уж очень хорошо и развернуто написано, что просто не могу удержаться, чтобы не поставить завершающий штрих.
            Дело в том, что под первой аллегорией скрывается вторая, придающая рассказу достаточно острую актуальность.
            Революция, последующие события, крутой перелом в судьбе страны и ее жителей — все это происходило в 20м веке дважды.
            И под масками героев-участников первых событий, вполне возможно, скрываются более современные персонажи.

            Спасибо еще раз!
            Влад

        • Спасибо огромное и за отзыв, и за толкование, и за оценку!
          Только чуть-чуть хочу добавить. Хотя это против моих как автора принципов не пояснять написанное – но тут уж очень хорошо и развернуто написано, что просто не могу удержаться, чтобы не поставить завершающий штрих.
          Дело в том, что под первой аллегорией скрывается вторая, придающая рассказу достаточно острую актуальность.
          Революция, последующие события, крутой перелом в судьбе страны и ее жителей – все это происходило в 20м веке дважды.
          И под масками героев-участников первых событий, вполне возможно, скрываются более современные персонажи.

          Спасибо еще раз!
          Влад

          • Не за что, Влад:-) Вторую революцию еще не переварили.:-) По мне, так сейчас — вчера, сегодня, завтра, — сию минуту в третий раз повторяется Иваново царство. Правда, князя Серебряного и ярких Малют-Берий не видно, а вот Вяземских с Басмановыми полно, и Годунов найдется:-)

  10. сильный рассказ
    я не увловила и десятой доли всей отсылок (наверняка), но и без них рассказ остается сильным и цельным, ибо они тут лишь украшатиельство, а не основа.
    миска бобов — сильный ход
    интересно — кто найдет генерала? и как? отравление?..

    оценку выставлю относительную — когда прочту все из подгруппы
    а пока

    Огромный решпект автору за правильное употребление и написание слов «жалостно» и «милостиво» — последнее время постоянно натыкаюсь на ЖАЛОСТЛИВО и МИЛОСТЛИВО, просто жуть какая-то! На этом конкурсе, например – три раза у разных авторов! Даже подозревать начала, что пропустила какой-то новопринятый закон от минобраза

    по блохам

    закатился куда-то в кусты, металлический значок.
    Лишняя запятая. Моя любимая – между подлежащим и сказуемым.

    Он встал, и перед тем, как пойти в кусты
    Первая запятая точно лишняя, вторую лучше переставить на место после И, отделяя весь блок целиком

    закружилась голова, он попытался сохранить равновесие, оступился и упал, ударившись головой
    повтор

  11. Ещё одно мнение:
    ________________
    Порядин Михаил
    03:00 (7 hours ago)

    to me
    Влад Копернин, “Белой акации”
    Замысел на 7, реализация на 3 в среднем 5.0

    Мне, как читателю не знакомому с законами жанра, правилами игры и т.п. надо всё-таки чтоб были эпизоды перехода из Зимнего в параллельный, допустим — через оранжерею. Спрятались защитники в пальмах дворцовых и вот 96 лет партизанят, поезда под откос пускают и т.п. Потом — в нынешних условиях мог бы и хэппи-энд быть — ведь пришел Октябрь и свергли власть рабочих и крестьян, так стало быть мечта сбылась защитников дворян. То есть в арке генерал мог бы и отдать честь Ельцину, Абрамовичу, Миллеру, и т.д. — или пусть поручик это на ночном дежурстве сделает и отдамвши последнюю честь благородно застрелится. А то стреляется за американские бобы… с которыми тоже можно не согласиться в условиях доминирования китайского риса.
    У персонажей могли бы быть знакомые знаковые фамилии — не падайте духом, поручик Синицын, корнет Обломантский, варите бобы.

        • Уважаемая Камелия!
          Вы уж меня простите, пожалуйста, если ненароком вас задел. Я вообще стараюсь спокойно реагировать всегда, да и тут тоже очень старался…

          Видимо, не получилось, а рикошетом еще и вас задело, чего бы мне в последнюю очередь хотелось.

          Спасибо вам за конкурс!

          С теплом,
          Влад

          • Вообще хорошо, если острый коммент — прочитали внимательно и отреагировали эмоционально.
            Порядина очень уважаю.

          • Ну скажем, тут не то чтобы «острый»…
            Скорее странный.

            Ох, ладно.
            Вы же посредник — вам все это через себя пропускать еще.

            Спасибо вам еще раз за все!
            С уважением,
            Влад

  12. Очень мощный образ миски с бобами. Это 12 из 10. Но зомбики, гниение, мерзость, какую живым видеть не положено — эти мелкие червячные радости — это не для меня. У меня есть только миг между прошлым и будущим, я на нём и сосредоточусь.
    Каждому по вере его. «Смерти нет, ребята!» А жизнь… где? где?! — где?? — промелькивает — заметить бы.

    Оценка — 8

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s