Елена Шайкина, «Лето для пестрой бабочки» 10,8,9, 10,7,8,8,8,10 — 8.6

— Может быть, все же передумаете? – спрашивает он. – Знаете, я, похоже, на редкость старомоден. Я как-то изначально рассчитывал, что это будет мужчина… Военный испытатель, например.
— У вас нет сейчас военного испытателя, — отвечаю я устало. – А по показателям я подхожу. Иначе меня бы не рекомендовали.
— Пожалуйста, подумайте еще раз… Если вам так уж хочется что-нибудь испытать, давайте определим вас к Петренко, у него новые разработки протезов. Никто не заметит, что у вас конечности не свои, я вам клянусь. Он вам такие ножки спроектирует, соглашайтесь! И пластика, конечно. Я смотрел ваши фото, вы красивая женщина. Так вот, вам полностью вернут лицо. Или изменят немного, если наскучило…
Он улыбается – качественно, ослепительно. Ухожен, благородно сед, само обаяние. Мне полагается растаять.
Осторожно улыбаюсь в ответ.
— Ну, вы согласны? – с надеждой переспрашивает он.
Мотаю головой.
Ослепительная улыбка тихо сползает с лица собеседника. Хорош все же, до чего хорош, даже без улыбки. Наверно, я сейчас должна жутко стесняться того, как выгляжу. Правой половины лица, которая вместе с пустой глазницей наскоро покрыта кукольно-розовой синтекожей. Все ею же покрытого огрызка правой руки. Веселеньких розовых заплат – и по черепу, и по шее и плечам, и по месту, где раньше была правая грудь. На что похожа уцелевшая кожа, лучше не говорить. А ног, пожалуй, и стесняться нечего – нет их, по самые бедра.
Только мне уже все равно. Это ненадолго.
— Ирина, что же вы с собой делаете… И со мной… Уверяю вас, это не то, что нужно женщине, даже такой отчаянной.
Устало опускаю уцелевшее веко.
— Андрей Степанович, пожалуйста. Я уже решила. Вы можете отказаться от моей кандидатуры, вето там какое-нибудь наложить… Только знайте, что лишаете меня единственного варианта. А лучше сделайте все, что сможете, дайте мне шанс…
Сон и слабость наваливаются неодолимо, и я едва слышу его ответ. Кажется, это согласие.
***
Букет нарциссов, целая охапка… Белые, молочные, золотистые лепестки, нежные оранжевые венчики, алые каемки по гофрированным краям, холодные чистые капли в венчиках и на листьях. Роскошь какая… Наверное, еще и пахнут, тонко так, одурительно… А вот с обонянием у меня теперь неважно.
Сашке неуютно на больничном стуле, он не знает, куда деть руки и о чем говорить со мной.
— Да я в порядке, Саш. Насколько это теперь возможно – в порядке. И Семерищев согласился вроде бы. Так что уже недолго… Вот увидишь когда-нибудь, какая стану.
— Увижу, как же…
— Думаю, если все пройдет хорошо, все равно по теле покажут. Слушай, а вывези в сад? Здесь разрешают. Кресло вон за той дверкой.
Движемся по еще влажным от росы дорожкам. В саду свежо, и поверх рубашки я укутана в плед – голубой, с облаками и звездами. На меня не жалеют мощных анальгетиков, и боли практически нет, только острое тоскливое неудобство, но к нему я почти привыкла.
А хорошо, что Сашка пришел. Не забывают меня ребята.
— А ребята переживают за тебя, — говорит Сашка.
Я киваю. Как будто мысли подслушал.
— Особенно Рауль, — продолжает он.- Кажется, до сих пор виноватым себя считает.
— Я знаю. Он вчера после обеда приходил. Сашка, ну загоните вы его психологу, ничем бы он не помог, ничем…
По щеке съезжает крупная слеза. Зачем я опять это вспомнила…
Сашка смотрит беспомощно, озирается вокруг, потом обламывает ветку цветущей черемухи и кладет мне на плед.
— Не плачь, Ир. Все у тебя будет как надо, меня на кучу жизней переживешь.
Всхлипываю, киваю снова.
— А Семерищев всю душу вынул, — жалуюсь сквозь слезы. – Протезы, говорит, новейшие, пластику, говорит, сделаем, вообще заметно не будет, только откакжись… А как я откажусь?
— Ирин, — осторожно спрашивает Сашка, — а если вообще заметно не будет, так может, того? Не рисковать лишнего?
В голове быстренько складывается ответ – в четыре этажа, цензурны только пара предлогов и одно местоимение. Набираю воздуха…
Выдыхаю.
— Саш, ну что ты, будто сам не понимаешь. Будь эти протезы четырежды как родные, с Земли меня на них все равно не выпустят. Ну, может, туристкой лет через сорок.
— Может, тебя и так с Земли не выпустят.
— Это если все совсем косо пойдет. А вообще проект как раз под космос делался.
— Ирка, скажи, а не страшно тебе? Если все получится, это же… Тело практически вечное, знай меняй запчасти. Новый мозг тоже… чинится. Если какой-нибудь совсем убойной катастрофы не стрясется, сколько же ты проживешь! Я бы боялся. Боялся бы устать от всего, с ума сойти, еще чего-нибудь такого. А ты, вот честно?
На черемуховую гроздь садится бабочка, разводит и сводит пестрые крылья, замирает над облаками и звездами.
— Сколько они живут? – спрашиваю я тихонько, чтоб не спугнуть. – Хотя бы примерно?
— Эти – не знаю, — отвечает Сашка полушепотом. – Некоторые живут день. Эти, наверное, тоже недолго… Ишь ты, ранняя…
— А вот прикинь, бабочке предложили прожить целое лето? И спросили, не боится ли она? Она же просто не представляет, как это – целое лето. Как для нас – вечность, понимаешь? Я вот тоже не представляю. Нет, страшновато, конечно… Но до того интересно!
Сашка передергивает плечами. Кажется, он ощутил ту же дрожь ожидания, что так часто охватывает меня в последние дни. Кажется, ему тоже страшно и интересно.
— Я такая же, как она, — повторяю я.
И добавляю, улыбаясь:
— Такая же пестрая…
Сашка не улыбается. Похоже, ему больно видеть, на что похоже мое тело.
— Саша, я устала, — шепчу я. – Я сейчас усну. Увези меня в палату…
Я пока очень быстро устаю.
***
Послеобеденное солнце щедро льется в раскрытое окно, ложится теплыми квадратами на кремовое покрытие пола. Сквозняк шевелит отдернутые тонкие занавески. Нарциссы горделиво цветут в пузатой прозрачной вазе на тумбочке, сбоку к ним неуверенно прижалась веточка черемухи. Бабочка улетела. Сашка ушел.
У меня все будет хорошо. Семерищев согласен, и скоро я буду обживать новое тело. Оно не слишком человекообразно, но каков там запас прочности! И конечности все на месте, а оторвутся, так можно другие прикрутить. А сколько у него новых возможностей… Я смогу видеть так, как не видел ни один человек, какими бы приборами ни пользовался. Я смогу ощущать столько и такого, о чем люди и не мечтали. Человек задействует свой мозг на жалобно малую часть, а я буду учиться использовать его всерьез.
И, наконец – я смогу выходить в открытый космос. Без громоздких систем жизнеобеспечения, без неуклюжего скафандра, по-настоящему.
Я – бабочка. Мой кокон — мое тело, оно носило меня, питало и берегло положенный срок, а теперь я улетаю. Я благодарна ему, но расстаюсь без скорби.
Я – пестрая бабочка, и у меня все лето впереди. Я буду жить вечно.

Реклама

10 comments on “Елена Шайкина, «Лето для пестрой бабочки» 10,8,9, 10,7,8,8,8,10 — 8.6

  1. Легко, очень легко, свободно и приятно. С большим удовольствием прочел, невзирая на мелкие огрехи. в самом деле. история не о том. О куколке, которая решила, что станет бабочкой уже, И так четко и ясно прописана, что берет за душу. Словом, Терешкова вместо Гагарина. История в сущности, нехитрая, но прописана просто великолепно, все на месте, все в тему, развивается быстро и заканчивается, пусть и очевидно, но достойно. Жаль, не хватает чувств, но… даже не знаю.
    А так 10.

  2. Хороший цельный маленький рассказ. Идея страшновата, но уже завоевала умы, хотя её биологические аспекты вряд ли разрешимы. Мозг не будет жить вечность. Принцип жизни базовый — сменяемость поколений, его не нарушить. Но это не к автору, ибо здесь не НФ. Автор же проиграл мировую мечту о всесилии и бессмертии и учёл все психологические моменты. 8 баллов

  3. Сильная вещь! С одной стороны изящно и чётко выписанная и очень достоверная эмоционально, а с другой зацепил свежий авторский взгляд на бессмертие для человека. Героиня стремится вернуться в космос, а в космических масштабах человеческая жизнь, всего лишь мгновенье. Ведь мы, бабочки, действительно не знаем, что значит прожить целое лето.
    Оценка – 9

  4. Рассказ похож на верхушку айсберга. Многое не досказано и восполняется чувствами, переживаниями персонажей. Очень трогательными и реалистичными переживаниями. В стиле изъяна не нашла, очень красивые образы. Но все равно немного обижена. Слишком кратко. Это как приоткрыть окошко во что-то чудесное и сразу его захлопнуть, и остается только неясное изображение на сетчатке. За это 8 баллов.

  5. Рассказ-ожидание. Этим он плох, и этим же хорош. Плох тем, что в нем ничего не происходит, просто человек решил стать непонятно чем, механизмом с человеческой душой. Хорош тем, что в нем разлито это предощущение перемены, новой жизни, шага за порог. И все же мне не хватило будущего Ирины, для меня ожидания все-таки недостаточно.
    Оценка — 7.

  6. Отлично написано. Психологически выверено. Читается взахлеб. В таком маленьком объеме столько эмоций и жизни! Прекрасно. — 10 баллов.

  7. вещь отличная
    но — как ни парадоксально — затянутая
    объяснялка повторяется трижды — в двух диалогах, а потом еще и в мыслях героини. Если второй диалог можно оправдать хотя бы немножко другим ракурсом, финальная затянутость ничем не оправдана
    надо было завершать фразой про бабочку и целое лето — но той, первой фразой, а не финальной
    вот та — выстреливала
    а эта уже — нет
    ибо пик пройден, пошел спуск

    местами некоторая небрежность со словами, ну вот к примеру

    Человек задействует свой мозг на жалобно малую часть
    Жалобно – не совсем подходящее слово.

    насчет оценки подумаю, предварительно 8

    • «Жалобно» — хорошее слово. Живая речь. Здесь же от лица героини — можно немножко живой речи.

      Мне не хватило истории здесь. Показалось хорошей диспозицией, подготовкой к действию — об этом и история, но конфликта я не уловила. Образ — да. Но не конфликт.
      Хороший язык, живая речь.
      Оценка — 8

  8. Прекрасный рассказ и о бессмертии и о том как понимать счастье. Особенно порадовало, что повествование ведется от женского лица. Прочла на одном дыхании и пребывала в напряжении до самого финала. Очень хотелось хоть одним глазком взглянуть на новый облик героини, хотя это было бы уже лишнее. Финал как раз очень хорош — окончательное решение, точка невозврата.
    Оценка десять.

  9. Скучно. Очень затянутое начало, коротенький кусочек-объяснения «для финала» в конце… но финала так и нет. Есть конец небольшого эпизода, есть завершение (с натягом) сюжета. Но не финал рассказа.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s